Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 649 – Маргарет Джордж

Возле гроба дымилась курильница, распространявшая густые и таинственные восточные ароматы.

Она будет стоять возле моего гроба.

Я пристально взглянул на этот священный сосуд. «Ты будешь здесь, – подумал я, – а меня не будет? Ты увидишь меня мертвым, а мои глаза навеки закроются? Ты будешь куриться, когда мое дыхание иссякнет?»

Ужасно понимать, что ты бессилен изменить непреложный ход вещей.

Меня охватила невыносимая тоска от предвидения собственного конца. В полнейшем потрясении я возложил на хладный камень турнирный шлем Брэндона – множество раз, забыв закрыть забрало, я глядел на него… Господи, мысленно я еще видел своего друга могучим, несущимся на меня рыцарем… Но он лежал теперь, скованный смертным сном.

— Он дорожил рыцарским гербом, дорожил этим шлемом. Отныне и вовеки он будет увенчивать сей каменный столп. Такова моя воля.

И, покоясь на вершине столпа, шлем Чарлза будет свидетелем того, как меня опустят в соседний склеп.

Нет-нет. Мне все еще не верилось… Я не мог пока постичь этого…

По знаку Кранмера могильщики выступили вперед, чтобы подкатить дроги к зияющей могиле. Плиты пола аккуратными рядами возвышались по ее краям, но взор притягивала глубокая темная бездна.

Кранмер дважды обошел вокруг гроба, окропляя его святой водой и окуривая ладаном. Смертное ложе Брэндона поблескивало росой в туманной дымке, как летнее утро.

Аккуратно и ловко гроб освободили от парадных украшений – бархатных покровов, знамен и цветов – и поставили у края дыры. Могильщики знали свое дело. Они действовали слаженно и сноровисто. Они знали, как пропустить веревки под гробом, не повредив сусального золота и герцогских гербов, и опустили его осторожно и мягко.

— «Всемогущий вечный Боже, обещавший в Сыне Своем прощение грехов и спасение от смерти вечной, укрепи нас Духом Своим Святым. Тебе, Господи, ведомы тайны сердец наших: не закрой милосердный слух Твой от молитвы нашей: но сохрани и избави нас, всесвятой Господи, вечный судия, от страданий в наш последний час, ибо любая смертная мука нисходит от Тебя».

Кранмер стоял на краю ужасной ямы.

— «Я в страхе и трепете перед грядущим днем гнева Божия, Судным днем. Тот день будет днем гнева, печали и напастей: день великого и высочайшего смятения. Избави меня, о Господи, от вечной смерти в тот Судный день: когда Гнев Божий сотрясет небо и землю».

А для Брэндона тот день настал. Ему уже выпало испытание, – должно быть, прямо сейчас он отбывал ниспосланные ему наказания. Возможно, корчась в агонии, кричал он в чистилище, моля о прекращении мучений, – пока мы, смертные, пребывая в крайнем невежестве, созерцали последнее пристанище его бренных останков.

— «Не введи нас во искушение, – монотонно бубнил Кранмер „Отче наш“, – но избави нас от лукавого, от адских врат… – Он окропил святой водой гробовую темницу, темную могильную келью. – Спаси, Господи, душу его. И да упокоится он с миром».

Вперед выступил почтенный могильщик и бросил в могилу лопату комковатой земли. Спустя мгновение снизу донесся гулкий отзвук.

— «Боже, Податель вечного милосердия и прощения! Смиренно молим Тебя о душе раба Твоего, Чарлза Брэндона, герцога Суффолка, коего ныне призвал Ты от мира сего, да не предашь ее во власть врага и не забудешь ее вовеки, но повелишь святым Твоим ангелам принять ее и ввести в райскую обитель, дабы веровавшая в Тебя и на Тебя уповавшая душа его не подверглась мучениям адовым, но получила вечное блаженство»^[151].