Книга Записки на разбитой коленке, страница 40 – Алэн Акоб

— Тебе чего ребёнок? — стараясь придать как можно больше мужественности своему голосу

— Мудак — улыбаясь сказал ребёнок, наклонив чуть вправо голову

— Ты чё сказал лопоухий, а ну повтори — угрожающе приближаясь к нему. Тут чудо с растопыренными ушами, даже не моргнув глазом послало его на все три буквы, совсем по взрослому со всеми надлежащими интонациями. От неожиданности Сергей остановился как вкопанный, чтобы у оппонента не возникло никаких сомнений насчёт сказанного, малыш повторил ещё один раз, правильно выдерживая интонацию как и в прошлый раз. В то время Сергей только начинал увлекаться индейцами и выдержки не было никакой. Затрещина оказалась настолько звонкой, что от неё вздрогнули коровы, мирно пасущиеся на альпийских лугах во Франции и стали звонить колокола маленькой церквушки в окрестности Магдебурга. Но малой даже бровью не повёл и продолжал не многая смотреть на него в том же духе, видно получать подзатыльники и затрещины от взрослых ему было не впервой. Буквально через минуту рядом с ним выросли два накачанных подростка, не успел Серый опомнится как получил хорошего леща в ухо, отозвавшись колоколом в макушке

— Ты чего, это моего друга обижаешь — спросил тот, что был слева

— Макс, я его в первый раз вижу — заметил тот, что справа и начал замахиваться примеряясь, чтобы отвесить хорошую оплеуху, как был тут же сбит с ног невесть откуда подоспевшей подмогой. Через минуту по двору катались кубарем четыре сорванца стараясь нанести как можно больше побоев один другому. Шкет с видом знатока уличных боев с интересом наблюдал за противоборствующими сторонами, он медленно засунул руку в карман, вытащил замызганный леденец, также медленно положил его себе в рот, посасывая продолжал флегматично наблюдать за происходящим. Вскоре картина прояснилась, весь пыли, в порванной рубашке на Сергее сидел его противник и наносил удары по бокам требуя извинится перед Шкетом, аналогичная картина была и на другой стороне с противоположенной разницей, неизвестная подмога в виде светловолосого юноши с усердием тузил Макса который беспрестанном просил пощады.

— Славка, да хорош, я тебе говорю. Услышав мольбы своего друга, товарищ Макса слез с Сергея и стал оттаскивать так называемого Славку с него. Бои прекратились, поле чего началось синхронное стряхивание пыли с брюк, оценка понесённого ущерба в виде порванной одежды, у Сергея под глазом был великолепный многообещающий фингал готовый в любую минуту принять радужный оттенок славы, который вызывает тайное чувство гордости у отцов — парень мужиком растёт и горести у мам — ну, что за оболтуса я вырастила. В течении полноценной инспекции инвентаря — рук, ног, глаз и непрекращающихся судорожных стряхиваний пыли с одежды — первым молчание нарушил Макс:

— Тебя никто не просил вмешиваться, кто он тебе, друг, брат?

— Я вас обоих предупреждал, поймаю у себя во дворе, не обижайтесь

— Это даже не твой двор — не унимался Макс

— Да ладно тебе, тебе — вмешался друг Макса, у которого странно топорщилось лиловое ухо — пошли отсюда, ещё встретимся. Славка пожал плечами, виртуозно сплюнув под ноги обоим, выказывая тем самым полное презрение к противостоящей стороне. Оскорблённые и уничтоженные, тем не менее они с достоинством зашагали в сторону домов где жили, разговаривая между собой и постоянно оборачиваясь кивая головой в сторону Сергея, за ними медленно плёлся Шкет, разворачивая неизвестно какой по счёту леденец.