Книга Записки на разбитой коленке, страница 35 – Алэн Акоб

— А, жаль, попробуйте! — пообещав, что обязательно попробуем и не веря до конца своему счастью мы бросились бежать по коридору к выходу.

— Эх мне бы их детство, самая большая ошибка молодости, это когда стремишься стать взрослым. Потом он с сожалением посмотрел на блокнот, где была сделана короткая запись рукой супруги — не забудь заехать за мамой и купить ей цветов.

Вылетев из парикмахерской, пинаясь и толкая друг друга они вместе пошли в сторону речки, что протекала в трёх остановках от них. Толи за её мутные воды, либо ещё по какой-то неизвестной причине, она называлась Белой. Как и всякая горная речка текла она быстро. В некоторых местах, на изгибах, образовывались небольшие застои под раскидистыми липами, где росли камыши. По вечерам, в этих местах возбужденно квакали лягушки и жили змеи. После десяти минут ходьбы, к берегу реки вышли один за другим два индейца, причём задний наступал в след впереди идущего, чтобы сокрыть количество передвигающихся воинов, временами они пригибались к земле, чтобы их не заметили бледнолицее пионеры. Первым зашёл в воду Славик, поскальзываясь на подводных камнях поросших мелкими водорослями осторожно, боясь упасть, он шёл в направлении густых зарослей камыша, продолжая балансировать обеими руками. Где то в метре от первой коричневый головки лохматого камыша, он протянул руку, чтобы сорвать, тонкий стебель как из зарослей выползла шахматная змея. От неожиданности он упал в воду, не успев даже вскрикнуть. Немного подождав, пока змея проплывет мимо тонущего друга, несмотря на то, что сам ужасно боялся змей, Сергей в одежде бросился в воду успев ухватить Славкину ногу, за штанину. Усиливающееся течение сносило обоих на середину реки.

Не знаю кем он чувствовал себя в этот момент Гуроном или Делаваром, скорее всего человеком в котором проснулся инстинкт, помочь другу в беде, да есть и такое чувство заложенное природой в нас, не только инстинкт самосохранения, в этот момент он конечно не соображал об опасности которая его подстерегает, что он рискует своей жизнью, ради спасения друга. Мокрая одежда вмиг отяжелев как латы крестоносца и неумолимо тянула ко дну. Упёршись ногами в огромный подводный камень, он что есть силы оттолкнулся от него и вырвался из смертельных объятий течения. Он выкарабкался на берег, таща за собой своего почти бездыханного товарища, и свалился обессиленный рядом с ним. Очнулись они он от солнечных лучей которые сквозь полуоткрытые веки начали слепить его. Рядом, с высохшим старым деревом, сидел Славик и плакал, слезы ручьём текли по его грязным щекам, проделав две белые борозды, на загорелом лице. Вид был у него безнадёжно удручающий.

— Славка ты, что?

— Да ничего — вытирая слезы — я думал ты умер.

— Вот балда, разве Гуроны боятся смерти? Смерть — это освобождение духа — вспомнив неизвестно откуда взявшуюся в голове цитату, скривив посиневшее губы в кислую улыбку. Только тут он заметили, что они оба промокли до нитки и уроки заканчиваются через час. Одежда была быстро развешена на ветках дерева, у которого произойдёт событие, которое они запомнят на всю свою жизнь, но все по порядку не будем забегать вперёд, благо солнце в тот день пекло беспощадно, где-то через час уставшие, голодные как волки они уже шли в направлении дома. У каждого в ранце за спиной, поверх книг и учебников была охапка свежеубранных стеблей камыша.