Книга Пёстрые эскизы. Сборник рассказов, страница 20 – Алэн Акоб

— Я всё вижу, Ален, останься с Эммой, пожалуйста.

Он поднялся с кресла и неторопливо пошёл в их сторону. Тип всё ещё продолжал держать руку испуганной Стеллы и хриплым голосом заядлого курильщика её уговаривал:

— Я тут недалеко живу, быстро доедем.

Подойдя вплотную к нему, смотря прямо в глаза, Гийом прошипел, как змея, верзиле:

— Ты! Убери руку от девушки, болван.

На что тот мгновенно отпустил руку бедной Стеллы, которая была белая, как полотно, и схватил Ги за воротник, медленно поднимая левую, сжатую в кулак. Ни один мускул не дрогнул на его лице Гийома, он так же продолжал смотреть ему в глаза с нескрываемой ненавистью. Тут подошёл я, схватил его за руку и сказал:

— Ещё одно неверное движение с твоей стороны – и твой вечер закончится в ближайшей больнице.

Сзади стоял Марк с пустой бутылкой виски в руке, Эмма рядом – с рукой в маленькой сумочке. Он перевёл свои бычьи глаза, налитые кровью, от Ги и теперь уставился на меня. Через некоторое время в его возбуждённом от алкоголя и наркотиков мозгу, очевидно, всё-таки, заработала пара ещё не совсем атрофированных извилин. Оценив ситуацию он отпустил воротник, презрительно посмотрел на нас и сплюнул нам под ноги, уходя. Мы вернулись за наш столик нервными, но не подавленными, и, хотя старались не подавать виду, продолжали шутить и смеяться, вечер был всё-таки испорчен.

Утро светилось в окне, я давно проснулся, но не подавал виду, решив поваляться ещё немного, и не заметил, как заново заснул. Проснулся от того, что моя холостяцкая квартира наполнялась запахом яичницы, хлеба, кофе и, как следствие, женским присутствием.

— Доброе утро, – передо мной стояла Эмма, одетая в мою рубашку.

— Это ты – моё утро доброе!

— Я твоё утро, – со смехом уворачиваясь от руки, которая пыталась схватить за рубашку, сказала она и убежала на кухню, оставив меня без утра.

На столе и впрямь был омлет, сыр, надломленный кусок багета и кофе – этот волшебный напиток, готовый только своим ароматом поставить на ноги самую заядлую соню. Омлет легко резался ножом, и от него шёл умопомрачительный запах свежих яиц и помидоров, стоило положить ломтик в рот, как он таял на языке. Ломоть обломанного багета она красиво нарезала, складывая в плетёную корзинку, у неё это так ловко получалось, что я невольно залюбовался её ловкими движениями.

— Что? – спросила меня пара голубых глаз.

— Ничего, так, любуюсь.

Брови нахмурились, а глаза продолжали испытующе смотреть на меня.

— Ты пойдёшь на работу и оставишь меня одного? Не люблю одиночества, – сказал я, пытаясь притянуть её к себе, опять неудачно.

— Конечно, пойду на работу, – щедро посыпая омлет зелёной петрушкой, ответила Эмма. – Я не нашла соли. Есть примета: если нет соли в доме, не будет и перца.

— Зачем тебе перец? И как тебе моя кухня? Я вижу, ты уже освоилась в ней.

— Так себе.

— Как это так себе? – с возмущением спросил я (мне всегда казалось, что у меня идеальная кухня).

— У тебя нет хорошего кофе.

— Есть в шкафу, в баночке с надписью «Кофе», а в чашках на столе что, не кофе разве?

— Я нашла только растворимый, напиток злостных холостяков, это издевательство над кофе. Придется мне принести и сделать настоящий кофе.

— Кофе, настоящий! Да, в жизни человека наступает время, когда всё меняется, приходится расстаться с прошлым и поздороваться с настоящим.