Книга Пёстрые эскизы. Сборник рассказов, страница 17 – Алэн Акоб

— Рассказывала, но, кажется, велосипедист въехал в неё, – с улыбкой переглянувшись между собой, ответили мы с Марком.

— Она въехала на повороте в велосипед, помяла заднее колесо – подкрашивала губы помадой, вышла из машины и закатила парню скандал, затем позвонила мне, пришлось поехать, успокаивать обоих. Благо чувак попался нормальный, заплатил ему за велосипед, и разъехались, – отхлебнув глоток виски из запотевшего стакана Стеллы, продолжил Ги. – Был у меня клиент как-то, сбил велосипедиста, слегка прикоснувшись машиной, ну а тот стал симулировать: не могу стоять, голова кружится. Пришлось обращаться к врачу, делать экспертизу, благо медицина сейчас хорошая, так просто нас теперь не проведёшь.

Вечер только начинался, мы были все в сборе, Стелла спорила с Эммой о платье, которое обошлось ей в кругленькую сумму, мы говорили о машинах:

— Самая лучшая машина, какую я имел в жизни, – это был старый Ford моего отца, ну просто неизнашиваемый.

— А мне без разницы, какая тачка, главное, чтоб не портилась, – отреагировал Марк

— Ну нет, зря ты так, я бы не отказался от дорогой машины, – в свою очередь заметил я.

— Если ты не помнишь, какая была у тебя машина в прошлом, а в этой жизни ты обошёлся без нового «Лексуса», то есть надежда, что в твоём следующем бытии у тебя будет его последняя модель.

За разговорами мы не заметили, как в бар вошёл немолодой посетитель, попросил стаканчик водки с лимоном у бармена. Окинув зал мутными глазами старого пьянчуги, он стал звать хриплым голосом Марка, которому ничего не оставалось, кроме как подойти к нему, чтобы пропустить стаканчик-другой в его компании. Минут через двадцать он возвратился назад с бутылкой рома и таким счастливым видом, словно встретил царя небесного.

— Кто это был, Марк?

— Друг отца, вспоминали одну старую историю, произошедшую со мной когда-то.

— Расскажи, – почти хором попросили мы.

— По воскресеньям отец всегда собирался с друзьями, такими же моряками, как и он. Они все были большие любители промочить горло и шли в бар Sh Serge, что был на другом конце города. В старом доме, доставшемся Сержу от его деда, бывшего капитана, который предприимчивый внук переоборудовал в бар, распрощавшись таким образом с ремеслом рыбака, которое с каждым годом становился всё более невыгодным. После таких бурных выходных он возвращался домой, слегка покачиваясь, иногда дебоширил, бил посуду и плакал на кухне, сидя на скамейке за столом, вспоминая пропавших в море друзей. Какая-то умница из мамашиных подруг посоветовала ей на следующие выходные отправить вместе с отцом и меня, чтобы я последил за ним. Может, он пьёт не только с друзьями, а что если у него есть ещё кто-то кроме неё: одним словом, к великому удивлению отца, мать вручила меня ему после небольшого скандала с намёком, что он будет спать один в соседней комнате. Мы с отцом, который чертыхался, как старый трубочист, упавший с крыши, спотыкаясь о булыжную мостовую, вместе пошли в сторону бара, мне было всего лишь семь лет тогда. Их было шестеро за столом, и все прожжённые моряки, повидавшие немало чудес на Атлантике. Увидев нас, они взорвались дружным смехом, но папаша быстро их успокоил, сказав, что жена ушла к тёще, и нельзя оставлять меня одного и что я тоже хочу быть моряком, как они (полная брехня, тогда я хотел быть космонавтом), пусть привыкает к нашему обществу.