Книга Забытые орхидеи Монмартра, страница 21 – Алэн Акоб

— Агата, почему ты так болезненно воспринимаешь мою связь с Сесилией? У тебя есть муж, я. Почему же мне нельзя иметь кого-то, кроме тебя, ты же не эгоистка, и это нечестно с твоей стороны, в конце-то концов.

Она понурила голову

— У меня нет мужа, Максим, то есть как бы он есть и нету в то же время.

— Я ничего не понимаю, дорогая, либо есть, либо нет, другого не бывает

— Не торопи события, придёт время, и ты всё узнаёшь, а Сесиль ты забудь, так будет лучше для нас всех, она очень несчастная женщина. Нет для меня никого дороже тебя на этом свете, я потеряла всякий здравый смысл от любви к тебе, ты мой ангел, каждый миг, что проходит с тобой, – это есть моё счастье, ты думаешь, я не мечтаю каждое утро просыпаться рядом с тобой?

— Агата, для меня важно знать, ты скандалила с нею? Она как в воду канула, четвёртый день даже не звонит, я ходил к ней домой, и там никого нету.

— Нет, я с ней, конечно, поговорила, но ничего удручающего между нами не произошло, что бы могло тебя насторожить, поверь мне.

И видно было по ней, что она досконально искренна, о чём говорила сейчас, как выплеснула наружу всё, что накопилось у неё за эти годы в потайных глубинах, самых темных колодцах души.

— Нет, Агата, теперь ты выслушай меня, мне надоели всякие недоговорки, загадки, тайны. Хотим ли мы этого или нет, но каждый из нас живёт своей жизнью, и, как я понял за эти несколько лет, нарушать фактически сложившийся порядок вещей не в силах ни ты, ни я. Поэтому ты по-прежнему дорога мне, я люблю тебя, но у тебя семья, дети, у меня появилась Сесилия, которая также стала мне дорога. Оставим всё как есть, поверь, так будет лучше, ведь это ты, в конце-то концов, затеяла эту историю, секс втроём, за что я тебе, конечно, благодарен.

— Это невозможно Максим! – воскликнула она взволнованно.

— Мне надоело это всё, Агата, я ухожу, даже, может быть, навсегда, прости меня. Наверное, всё же возвращусь к себе, мне надо немного отдохнуть от этого города.

Площадь Тертр после дождя, он прошёл здесь минут пять назад, необыкновенно освежил её смрадный воздух, временно убрав запахи кухонь, ресторанов и кофеен, расположенных по периметру улицы. Николя и Жаклин увлечённо что-то рисовали на своих полотнах, пахло пастелью и маслом, муза витала в облаках.

— Опаздываешь, – заметила Жаклин.

— У него, кажется, неприятности, – подметил Николя, прищуривая один глаз.

— Как ты узнал?

— Ха! Я профессиональный художник, не то что некоторые, замечать, что происходит вокруг, – моё ремесло.

— Нико, ты договоришься у меня сегодня! Рассказывай, что произошло?

— С сегодняшнего дня я бездомный, – раскрывая переносной мольберт.

— У меня жена, дети, прости, друг.

— Ты можешь остаться на пару дней у меня, пока не подыщем тебе что-нибудь подходящее.

— Сегодня вечером будь с ней ласков, мой друг, тогда задержишься больше чем на неделю.

— Я всё слышала, Николя!

Вечером вместе с Жаклин мы заехали ко мне, она осталась ждать меня на улице в машине, весьма плохо припарковавшись, заехав левой стороной на бордюр. Тем временем, спеша, я собрал что мог – краски, одежду, любимую кофеварку, написал короткую записку Агате и вышел на улицу с одним потрёпанным чемоданом.

— Да, небогато ты живёшь, – заметила она, открывая багажник маленького «Рено-5».