Книга Пес войны, страница 158 – Мария Архангельская

— Позовите начальника охраны.

В этот день Каниэл так и не попал на аудиенцию. Господин Шармас, новый начальник тайной службы, воспринял покушение как личное оскорбление, поэтому дворец перетряхнули от крыш до подвалов, и всем, кто был в нём, от министров до последнего раба, устроили повальный допрос. Каниэл честно рассказал, что видел, и подтвердил, что ничего не знает ни о личности покушавшегося, ни о заказчиках. По каменной физиономии допросчика понять что-либо было трудно, но, судя по тому, что одной беседой всё и ограничилось, под подозрение он не попал, чему даже слегка удивился. Как-никак, он коэнец, а значит, по определению подозрителен. Вот Орнарена, даром что канцлер, на допрос таскали не меньше полудюжины раз, на что тот сам однажды пожаловался:

— Они смотрят на меня так, словно уже решили, что это я виноват. Можно подумать, что со смертью Императора я что-то выиграю.

Каниэл ему не слишком искренне посочувствовал и перевёл разговор на другую тему. Ему всё же было нужно попасть к Гирхарту, но тот сам его вызвал, не дожидаясь, пока Лавар испросит повторной аудиенции.

— А вот и вы, — сказал он, когда Каниэл появился на пороге его кабинета. На столе стоял кувшин вина и два бокала, Гирхарт кивнул на него и сказал: — Давайте выпьем, что ли… За моё счастливое спасение.

Каниэл согласно наклонил голову, не став уточнять, что счастливое спасение императора стало гибелью для другого человека. Впрочем, вины Гирхарта в этом не было. Император сам разлил вино.

— Стрелявшего не поймали, Ваше Величество? — спросил Каниэл, пригубив рубиновую жидкость.

— Нет. Кто бы это ни был, он хорошо знал дворец. И кому я помешал, вопрос тоже остаётся открытым. Впрочем, таковых в избытке… — Гирхарт качнул головой. — Никогда не думал о такой смерти. О гибели в бою — да, но не о покушении.

— Как же вам удалось спастись, Ваше Величество?

— Предчувствие, интуиция, если хотите. Никогда не считал себя провидцем, но тогда я знал, что меня хотят убить, ещё за минуту до того, как это произошло.

Каниэл вспомнил, как Гирхарт оглядывался по сторонам, словно выискивая кого-то или что-то взглядом. Император взболтал вино, остававшееся у него в бокале.

— Мои Боги всё ещё со мной, — как-то невесело сказал он.

К себе Каниэл вернулся довольно поздно. Слуги зажгли свечи и убрались восвояси, а советник по юридическим вопросам сел к столу. Работы хватало. Сегодня император согласился почти со всеми его предложениями, вернув на доработку только закон о рабах. В том виде, в каком он существовал в Коэне, этот закон Гирхарта не устраивал, и Каниэл отлично понимал почему. Очень многие из людей, составлявших нынешний двор, в не столь уж далёком прошлом сами носили рабские ошейники, и хотя, разумеется, они никогда их уже не наденут, вряд ли когда-нибудь об этом позабудут. Гирхарт явно колебался между желанием смягчить положение невольников и сознанием того, что это может вызвать недовольство его приближенных, желающих вознаградить себя за прошлое. У Каниэла даже сложилось впечатление, что дай императору волю, он вообще отменил бы рабство, но понимает, что это невозможно.

Захотелось пить. Каниэл дёрнул шнур, вызывая слугу, и приказал подать вина. Спустя несколько минут его принесли.

— Поставь, — кивнул Лавар вошедшей с кувшином служанке, не отрываясь от бумаг.