Книга Прививка от любви, страница 74 – Мария Архангельская

— Фредерик! Ты можешь, не вставая, дотянуться до моей сумки?

— Могу.

— Тогда брось её сюда! Сможешь?

— Смогу. Что вы хотите сделать?

— Бросай, говорю тебе! Я достану эту суку!

Через пару секунд сумка вылетела из-за скального края, чуть дёрнулась, когда в неё попала ещё одна пуля, и приземлилась ниже по склону. Фредерик постарался бросить её подальше — и перестарался. Теперь, чтобы добраться до винтовки, мне придётся преодолеть почти не прикрытый растительностью участок. Проклятье. Я вскинула взгляд на скалу, пытаясь представить, как видит склон засевший там человек. Судя по всему, он жмёт на спуск на любое движение, автоматически; а значит…

Я осторожно потянулась к тонкому стволу справа от себя. Сухая ветка у самой земли сломалась на удивление легко. Я сломала её ещё раз пополам и подкинула обе половинки в воздух. И тут же рванулась вперёд, не столько сбежав, сколько съехав вниз по склону, по сухой на вид траве и довольно влажной глине. Благополучно схватилась за сумку, вместе с ней съехала ещё на пару метров вниз и, ухнув от неожиданности, свалилась в прикрытую кустами выемку на склоне, проломив ветки.

— Лилиан! — долетел до меня встревоженный крик Фредерика. — С вами всё в порядке?

— В полном! — ответила я, поглаживая локоть. Что ж, сетовать на подарочек судьбы не приходилось, скорее благодарить — в этом неожиданном укрытии снайпер меня точно не разглядит.

— Не вставайте, пока я не скажу, что можно!

В боку сумки была дыра, но повредить чему-либо внутри пуля едва ли сможет — разве что мне очень не повезёт. Тем не менее я придирчиво оглядела каждую деталь винтовки, прежде чем соединить их друг с другом. Но всё оказалось в порядке. В яме, где я сидела, было прохладно, сумрачно и сыро, ну да ничего — авось сырость здесь, в двух шагах от чистого источника, не такая ядовитая, как в других местах. В конце концов я с винтовкой наготове осторожно выползла из ямы и нашла положение, в котором могла наблюдать за кромкой скалы, оставаясь по-прежнему невидимой сверху. Положила ствол на изгиб одной из веток, затаила дыхание и прильнула к окуляру прицела.

Теперь я видела красно-коричневые стебли с маленькими вытянутыми листочками так, словно они оказались у меня прямо перед носом. Они походили на штору из длинных ниток с нанизанными на них бусинами, которые некоторые оригиналы вешают в дверях вместо нормальных портьер. Достаточно густые, чтобы скрыть большую часть находящегося за ними, но всё же не настолько, чтобы быть совсем непроницаемыми. Блеск металла сквозь стебли я уловила — но вот человек был невидим. И я затаила дыхание, мысленно умоляя стрелка шевельнуться.

Ну же! Помассируй затёкшую шею, поведи плечами, поверни хотя бы голову — и тогда я смогу тебя разглядеть. И убить.

Но противник не шевелился. Что ж, я тоже умею быть терпеливой. Первое, чему меня начали учить, когда разглядели во мне задатки снайпера — это терпению. Умению ждать хоть сутками, не обращая внимания на неудобства, холод, голод, прочие потребности организма, ждать, не теряя концентрации, чтобы не пропустить тот единственный момент, когда можно и нужно сделать один-единственный выстрел, который и решит всё.

Того, кто сидит напротив меня, этому безусловно тоже учили. Вот и посмотрим, чьи нервы окажутся крепче.