Книга Прививка от любви, страница 63 – Мария Архангельская

В любом случае слишком много хорошего подряд вызывает подозрения — теперь жди, какую подлянку готовит тебе судьба для сохранения равновесия. И нужно держать ухо востро, чтоб не дать ей захватить себя врасплох.

Неприятности начались даже раньше, чем я ожидала. Выйдя следующим утром из палатки, я сразу почувствовала, что настроение в лагере изменилось. И связано это именно со мной. Возившийся с оружием недалеко от нашей с Альмой палатки Ян при виде меня как-то странно посмотрел, быстро встал и отошёл к Даниэлу. Тот обернулся, тоже смерил меня пристальным взглядом, и они обменялись тихими репликами. И у Даниэла также было под рукой оружие, отметила я.

— Завтрак готов? — следом за мной из палатки появилась Альма. Тоже заметила взгляды и напряжённое молчание и недоумённо подняла брови: — Что?

— Знаете, госпожа Свеннисен… — Даниэл заговорил немного неуверенно, словно ему было неловко. — Нам нужно с вами поговорить. С вами и вашим братом.

— Так позовите его, — Альма пожала плечами. — И, я надеюсь, разговор не затянется, потому что я хочу есть.

Ян тут же нырнул в палатку, которую делил с охраной Фредерик. Когда они через минуту вышли, остальные обитатели лагеря тоже подтянулись к нам. Вид у всех был мрачный, и я чувствовала, как по загривку бегут мурашки. Словно там, в предчувствии неминуемой стычки, поднималась дыбом невидимая шерсть.

— Что случилось? — Фредерик на ходу натягивал на себя свитер-водолазку. Вместо ответа Даниэл вытащил ещё один планшет — на нём парни иногда во что-то играли, но для записей и наблюдений он не использовался — раскрыл его и вывел что-то на экран:

— Взгляни, босс.

Фредерик взглянул. Я подошла поближе. Калум и Рейно, оказавшиеся рядом, спешно посторонились, явно желая сохранить дистанцию.

На снимке была я. Несмотря на нечёткость изображения, и то, что лица не было видно, сомнений не возникало. Камера поймала момент, когда я снимала футболку, переодеваясь перед сном. Поднятые руки тянули ткань вверх, обнажая большую часть тела. Даниэл обвёл пальцем часть снимка, и участок послушно увеличился. Стал виден крохотный рисунок на коже, на боку почти под мышкой. Бегущий пёс с зажатой в пасти стрелой.

Твою ж мать.

Символ Ордена Стрелков был отлично известен за пределами Башни. Я знала, что из-за этого даже когда-то обсуждался вопрос, не сменить ли его, но потом решили оставить всё как есть. Собака — символ верности, стрела — понятно чего… Тело каждого из Стрелков метили подобным образом, и не просто татуировкой — под кожу вводили микрочип, чтобы иметь возможность отследить каждого и при необходимости опознать останки своих в любой ситуации. И для устрашения неплохо. Вы сумели прикончить своего врага? А видите у него «собачью» татуировку? Так не радуйтесь, ваша победа ненадолго.

Сбегая из Башни, я от своего чипа избавилась, чтобы меня не смогли по нему найти. Но заморачиваться сведением самой татуировки не стала.

В лагере повисла тишина. Нарушил её Фредерик.

— Вы подсунули камеру в палатку моей сестры? — ровным голосом спросил он.

Ответом ему было молчание — то самое, которое служит знаком согласия.

— Чья была эта замечательная идея — Матея?

Даниэл поморщился, но кивнул.

— Даниэл, это последний раз, когда вы берёте его с собой. Или это последний раз, когда мы с вами сотрудничаем.