Книга Новые пути. Книга 2, страница 82 – Мария Архангельская

И ведь все всё понимают, и всё равно считают себя обязанными исполнять свои роли: одни делают вид, будто кого-то спасают, другие делают вид, будто этому верят. Потому что разыгранный по всем правилам спектакль избавляет зрителей от необходимости как-то реагировать на происходящее, быть может? Мы не суём голову в песок и не трусим связываться с сильнейшим, мы одобрительно киваем, глядя на торжество справедливости…

— А в вашей игре с Мэями какую роль вы отводили мне? — вдруг спросил И Гусунь.

— Что? — Линьсюань недоумённо посмотрел на него.

— В интриге, которую вы и глава Ши разыгрывали с главой Мэем, что должен был сделать я?

— Ничего. А почему ты решил, что должен был как-то участвовать?

— Так значит, не в Мэях было дело?

— Ты о чём?

— До прошлого года, — терпеливо объяснил Гусунь, — вы обращали на меня внимание только когда считали, будто я в чём-то провинился. А с прошлого лета… мастер Хэн почти что взял этого ничтожного И под покровительство. Защищал от своих учеников, вдруг озаботился моим почерком, давал читать трактаты по стратегии, спрашивал на знание законов… Этот И, конечно, не самый сообразительный человек, но он всё же не настолько наивен, чтобы считать, будто у мастера Хэна вдруг просто сменилось настроение.

Линьсюань смотрел на него, не зная, смеяться ему или плакать. Ну да, внешний ученик не мог не удивиться, когда былой мучитель вдруг сделал разворот на сто восемьдесят. Но Линьсюань почему-то полагал, что он, как и большинство, будет удивляться молча. А потому вопрос застал его врасплох.

Стремясь выиграть время, он сделал ещё один глоток из фляги, поболтал её, отметив, что жидкости внутри осталось на донышке. Потом потянулся к коробу, но оказалось, что тот как-то незаметно опустел. И Гусунь ждал, не пытаясь торопить бывшего учителя, но и отступаться, судя по всему, тоже не собирался. А объяснение всё никак не придумывалось.

А с другой стороны, стоит ли его придумывать, если есть уже готовое? И совершенно правдивое, к тому же, просто не охватывающее всей правды целиком. Но с парня с лихвой хватит и этого. И раз уж сюжет всё равно пошёл по одному месту… Другой возможности узнать ему может и не выпасть.

— Дело в том, что этому учителю стало кое-что известно о его ученике. Скажи, тот нефритовый медальон всё ещё у тебя? Не отобрали?

— Нет, нас не обыскивали, — Гусунь прижал руку к груди, явно нащупывая медальон под одеждой. А потом вдруг встал и поклонился:

— Этот И в прошлый раз так и не поблагодарил мастера Хэна за то, что тот вернул ему медальон. Он — единственная вещь, доставшаяся мне от матери.

— Не от матери, — поправил Линьсюань, — а от отца.

— Вы знали моего отца? — Гусунь уставился на него, забыв выпрямиться.

— Ну, как сказать… Лично встречаться не доводилось, но слышать — слышал, как, впрочем, и любой в Поднебесной. Ты лучше сядь.

Гусунь сел.

— Твоего отца звали Чжэн Гуан, и он был императором всей этой страны. А твоя мать, Жун Иньлин, была его императрицей. Твоё настоящее имя, данное тебе при рождении — Чжэн Жуйин, ты их единственный сын и законный наследник.

Стало тихо. Только потрескивал огонь в догорающем костре, шелестел в траве ветер, да стрекотали в отделении цикады. Хотя, быть может, здесь на севере это уже не цикады, а кузнечики?