Книга Новые пути. Книга 2, страница 138 – Мария Архангельская

— А танцовщицы и правда лучшие из всех, что я видел, — вдруг произнёс Гусунь тоном знатока, и Линьсюань понял, что он всё-таки изрядно пьян. — Вот это настоящая красота, мастер Хэн. Не то, что эта ваша… как её… госпожа Е.

Должно быть, Линьсюань тоже был куда пьянее, чем сам себе казался. Ничем иным нельзя объяснить то, что он, вместо того чтобы промолчать после откровенной глупости, ответил:

— Ваше высочество не там красоту ищет.

— Да-а? А где же её надо искать?

— Вашему высочеству надо напоминать, что самые прекрасные цветы растут по обочинам в придорожной пыли?

— Ах, вы об этом… Когда речь идёт о благородных людях, я с вами согласен. Но женщины… Какие ещё у них могут быть достоинства, кроме красоты? Их назначение — услаждать глаз и вести дом.

— Ваша матушка трудилась в поле и лечила больных и раненых. Вы полагаете, это было легко и просто?

— Матушка-императрица, между прочим, была красавицей!

— Посмел бы придворный евнух охарактеризовать её иначе перед лицом вашего высочества. В любом случае ваш отец император ценил её не только за красоту.

Гусунь резко остановился и посмотрел на Линьсюаня долгим взглядом. Чжаньцюн кашлянул, готовясь вмешаться, но принц снова двинулся вперёд.

— Умеете вы подбирать аргументы, — достаточно мирным тоном произнёс он. — Но у меня сейчас нет жены. Хотя предлагает там один… Но императрицу я выберу не раньше, чем взойду на трон. Ей не нужно будет выносить тяготы, её ждёт праздная жизнь в роскоши. И её, и наложниц.

— Насчёт наложниц ничего не могу сказать, но императрица управляет всем дворцом, а это, по моим скромным прикидкам, несколько тысяч человек. Спросите хозяина большого поместья или градоначальника даже не самого крупного города, много ли времени они проводят в праздности.

Впереди показались распахнутые ворота гостевого дома, освещённые загодя зажжёнными фонарями. Во двор вся компания прошла в молчании.

— Занятные у вас мысли, мастер Хэн, — сказал Гусунь, когда они снова остановились у дверей дома.

— У меня есть не только ученики, но и ученицы. Да, боевым искусствам их приходится учить по несколько облегчённой программе, женщины слабее физически. Но во всём остальном они своим соученикам не уступают ни в чём, и духовная сила может компенсировать недостаток силы телесной. А моя шигу Шэ Ванъюэ стукнет пестиком для перетирания трав любого, кто посмеет заикнуться, будто она годится только для услаждения взора. А может не пестиком, а мечом.

— Признаться, этому Чжэну мастера Шэ довелось видеть только издалека. Что до учениц… По моему опыту общения с одной из них — она куда больше думала о весенних радостях, чем об учёбе.

Бедная, всё ещё грустящая Ваньи, подумал Линьсюань, знала бы ты, что удостоишься такой характеристики от друга сердечного… А вслух сказал:

— Ваше высочество, а ученики о чём думают? Неужели только о занятиях?

Гусунь хмыкнул, но больше возражать не стал, вежливо поклонившись. Заклинатели поклонились в ответ и пожелали его высочеству доброй ночи. На обратном пути Чжаньцюн поглядывал на Линьсюаня, но от комментариев воздерживался.

— Неистинная красота, видишь ли, — сказал ему занятый своими мыслями Линьсюань. — Да что б он понимал!

— Вкусы у всех разные, — деликатно отозвался Чжаньцюн.

— Ага, вкусы. Нет, я просто поражаюсь всем вокруг. Рядом с ними ходит женщина, прекраснее которой земля не рождала, а они все словно ослепли.