Книга Новые пути. Книга 2, страница 101 – Мария Архангельская

— До Инчжоу тут есть какие-нибудь города? — спросил Гусунь, когда они молча прошли около ли.

— Вроде бы есть, только надо взять южнее. А что?

— Надо сообщить властям, что здесь завелись разбойники.

— Уж сразу и разбойники? Судя по твоему рассказу, грабители они не самые опытные. Вероятно, мы первые их жертвы. Несостоявшиеся.

— Почему не состоявшиеся? Лошадей они у нас увели. А первые не значит последние.

— Едва ли в эти края часто забредают заклинатели, тем более поодиночке. А они ведь ненавидят именно заклинателей.

— И что же? Это не даёт права на грабёж с убийством, даже если мы окажемся единственными.

— Гусунь, — мастер Хэн вздохнул. — Ну, вот представь, подадим мы жалобу. И как отреагируют власти? Тут и за меньшее жгут, убивают, отправляют в рабство и на каторгу целыми деревнями. Мы живы, здоровы. Уничтоженная деревня — не великовата ли цена за двух лошадей?

— Об этом им надо было думать раньше, чем начинать грабить и убивать, — упрямо возразил Гусунь.

— В попытке принимала участие только семья старосты. Знал ли об этом кто-то ещё, мы не можем судить. Вполне возможно, и нет. А от нашей жалобы пострадают все. Включая женщин, стариков и маленьких детей.

— Значит, такова их судьба. Те, кто подчиняются негодному начальству, разделяют его преступление.

— Вот как? — мастер Хэн внимательно посмотрел на него. — А вот представь на мгновение, что кто-то из командования Янгуаня действительно оказался бы изменником. А может, и представлять не надо — тот, кто дал Мэям снять копию с бирки, совершил измену. И как, ты считаешь справедливым пострадать с ним за компанию, при том, что ты ничего даже и не знал? Может, мне стоило подождать, пока вы все умрёте, и только потом начать вас выкапывать?

Гусунь прикусил губу. Это был удар ниже пояса.

— Эти люди ведь тоже мстят, — добавил мастер Хэн. — За причинённые им заклинателями обиды и несправедливости. Причинили Мэи, а страдаем мы. Нельзя равнять все пальцы на руке по одной длине. Вот станешь императором, сможешь насаждать справедливость сколько захочешь, однако помни — рыба гниёт с головы. Я не считаю, как иные особо упёртые последователи Кун-цзы, что при добродетельном правителе и все жители немедленно потянутся за ним, но всё же доля правды в их рассуждениях есть: заботься о народе, не дери с него три шкуры, не озлобляй, и подавляющее большинство подданных будут счастливы мирно растить свой рис, не ввязываясь ни в какие преступления. Сперва надо призвать к ответу распоясавшиеся кланы, сейчас они — главный источник зла. Вернее, их святая убеждённость в своей исключительности и в том, что им должны все, а они никому и ничего.

— Думаете, я стану императором? — спросил Гусунь, чтобы что-то сказать.

— Во всяком случае, ты можешь попытаться. Сам видишь, что творится, так что поддержку ты себе найдёшь. Если захочешь, конечно.

— А если не захочу?

— Тогда ты можешь вернуться в Янгуань и продолжить службу, словно ничего не случилось. Перспективы у тебя неплохие, Доу Сюй тебя уже заметил. Покажешь себя, станешь уважаемым человеком.

— Так вы меня в покое и оставите.

— Я — оставлю. За кого другого, правда, поручиться не могу. Так что, если тебе совсем-совсем не хочется, лучше повернуть обратно прямо сейчас.

Гусунь хмыкнул, и дальше они пошли в молчании. Обратно, разумеется, никто из них не повернул. Спустя некоторое время мастер Хэн сказал: