Книга Внутренний дворец, страница 62 – Мария Архангельская

— И эти тоже, – согласилась я. – Но честолюбцы, готовые идти по головам, есть и среди знати. И если человек сумел пробиться снизу вверх, про него точно можно сказать, что он не только честолюбив, но и по крайней мере не глуп. А это уже кое-что.

— А речи у тебя и правда дерзкие, – задумчиво отметил принц. – Ум приносит государству пользу, а не вред, если человек знает, что такое долг.

— А вот это уже зависит и от учителей. И, думается мне, образование способствует пониманию долга. Учёный больше знает о долге перед государством, чем крестьянин, который не видит дальше своего поля.

— Крестьянину достаточно знать, что он должен честно трудиться и подчиняться вышестоящим.

— И точно так же он подчинится, скажем, завоевателю. Какая ему разница, чьи приказы исполнять, был бы урожай. Чтобы пожертвовать урожаем ради блага страны, надо быть более… – я сделала неопределённый жест, не находя аналога слову «продвинутый».

— А ему и не нужно ничем жертвовать. Справляться с завоевателями – дело армии.

— А разве солдаты набираются не из крестьян?

— Солдаты воюют, подчиняясь приказам командиров.

— И умирают, подчиняясь этим приказам, если нужно. А не бегут, предварительно прикончив командиров, чтобы не мешали. А значит, верят, что есть что-то большее, чем они сами. То, за что не жаль и жизнь отдать. Совсем как благородные.

Некоторое время принц молчал.

— Тебе повезло, что всё это слышу лишь я, – сказал он наконец. – Боюсь, что многие сочли бы твои слова крамолой. Мой тебе совет – не нарывайся на неприятности, не повторяй это никому другому. Иначе… Забить палками – не худшее, что можно сделать с человеком.

— Благодарю ваше высочество за заботу.

— Вообще-то я хотел поговорить с тобой о кое-чём ещё, но сейчас уже поздно. Так что отложим продолжение нашей занимательной беседы до следующего раза, – он поднялся, и я тоже вскочила. – Праздник через месяц, примерно… Как насчёт того, чтобы повторить прогулку по городу в праздничную ночь? Чтобы никуда не торопиться, и никто не помешал?

Влипла, обречённо подумала я. Знала бы, что так обернётся – ещё раз хорошенько бы подумала, прежде чем переться его спасать.

— Но я… Не знаю, смогу ли я. Возможно, я буду нужна государыне вашей матушке…

— О, на этот счёт не беспокойся, – Тайрен усмехнулся. – Она тебя отпустит.

Он повернулся и зашагал в сторону дворца. Я пошла следом как привязанная. Семь бед – один ответ, и я всё-таки решилась:

— Ваше высочество…

— А?

— Разрешите задать вам один вопрос?

— Валяй, – он обернулся.

— Зачем вам было выслеживать тех… кон… контрабандистов, – я запнулась, не будучи уверенно, что правильно вспомнила звучание слова, – самому? Неужели городская стража настолько плохо выполняет свои обязанности?

Кажется, он поморщился, хотя в темноте было плохо видно.

— Да нет, не в страже тут дело… Кстати, контрабандистов должна ловить не она, а люди городской управы или Судебного министерства… Просто… ну, считай это родом развлечения, что ли. Я частенько выбираюсь в город, и если я вижу что-то подозрительное, то не могу просто сидеть сложа руки, но позвать судебного министра и приказать ему заняться расследованием рискованно. Если отец-государь узнает, будет недоволен.

Я опять вспомнила, как императрица ругала сына за нетерпеливость. Похоже, император пытается держать строптивое детище в строгости, а детище не ценит заботу и мается от шила в одном месте. И вот теперь мне выпала честь развлекать его скучающее высочество. Нет, прав он был: и чего я полезла философствовать? Нужно было сделать морду кирпичом и заявить, что учить всех грамоте – решение властей моей страны, а почему да отчего – не моего ума дело. Нет, принялась что-то доказывать. Как тут говорят – зубы съела, а язык не сумела?