Книга Внутренний дворец, страница 60 – Мария Архангельская

— Сколько у тебя уже набралось? – Усин заглянула рассказчице в кувшинчик.

— Примерно половина.

— А у тебя?

— И у меня столько же, – я показала свой улов.

— Этого хватит. Всё равно мы тут уже собрали росу со всех лотосов. Пойдёмте.

— Вы идите, – я протянула Усин свой кувшинчик. – А я немного побуду тут.

— Зачем?

— Просто так. Я скоро вернусь.

— Нам нельзя тут гулять, – напомнила рассказчица.

— Я не буду гулять, я просто посижу тут немного и подумаю о своём желании звёздам. И спасибо за рассказ.

На самом деле мне просто хотелось побыть одной. Никогда раньше я не ценила так одиночество, как оказавшись во дворце. Но едва ли эта причина будет понятна здешним жителям, которые, кажется, ни разу не оставались в одиночестве в течение всей своей жизни. Разве что, как героиня сказки, уходили отшельничать в горы.

Они ушли, а я села прямо на землю, на мягкую подстриженную травку, прислонившись спиной к одной из ваз с лотосами. Подняла голову и посмотрела на звёзды, которым скоро будут молиться и обращать желания жители всей Северной империи. И, наверное, Южной тоже, империй тут было две, как я недавно узнала. Звёзды были яркими, здешним городам было ещё далеко до той мощной подсветки, которой заглушали небесные светила их собратья из более развитого мира… Ещё и полная луна сияет как по заказу.

И тут мои идилличные размышления оказались прерваны.

— Среди цветов поставил я кувшин с тиши ночной,– с ноткой насмешки произнёс совсем рядом мужской голос, – и одиноко пью вино, и друга нет со мной.

Я вздрогнула и вскочила, во все глаза глядя на неслышно подошедшего человека, а тот тем временем продолжил:

— Но в собутыльники луну

Позвал я в добрый час,

И тень свою я пригласил,

И трое стало нас.

Но разве, – спрашиваю я, –

Умеет пить луна?

И тень, хотя всегда за мной

Последует она?

А тень с луной не разделить,

И я в тиши ночной

Согласен с ними пировать

Хоть до весны самой.

— Ваше высочество… – растерянно проговорила я. Вот сейчас у меня никаких оправданий для того, чтобы остаться стоять столбом, не было, и я опустилась на колени и коснулась лбом сложенных рук. Слышно было, как он подошёл ко мне вплотную.

— Ладно, вставай. Как ты здесь очутилась? Опять сбежала?

— Нет, я… ничтожная собирала лотосовую росу. Её величество приказала…

— Ясно, – он зачем-то обошёл вазу, у которой я сидела, кругом. – И так устала, пока собирала, что решила отдохнуть?

Я промолчала. До смерти хотелось спросить – а как вы сами-то тут очутились? Впрочем, он удовлетворил моё любопытство, не дожидаясь вопроса:

— А я был в гостях у тётушки Лэ и решил вернуться через сад. И тут ты сидишь – такая одинокая и печальная в свете луны. Очень живописно. Жаль, что я не художник, я бы тебя нарисовал.

— Я польщена, ваше высочество, – пробормотала я. – Тётушка Лэ?

— Госпожа Талантливая супруга Лэ Дин. Ты что, ни разу не слышала, как её зовут?

Я покачала головой:

— У недостойной скверная память на имена.

— Ладно. Раз уж ты здесь, я давно хотел тебя кое о чём спросить.

Я подавила вздох, понимая, что теперь он не отвяжется. И когда он медленно двинулся по дорожке вглубь сада, послушно побрела следом.

— Так ты говоришь, что прочла немало книг?

— Да, ваше высочество.

— Значит, в твоей стране простолюдинов учат читать? – видимо, это казалось ему настолько невероятным, что он решил повторить вопрос.