Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 93 – Мария Архангельская

— Ваше величество меня перехваливает.

— Э, ну-ка, посмотри на меня, — он пальцем поднял меня за подбородок. Император был не ниже своего сына, может, даже чуть выше, и стоя рядом, мы оказывались глаза в глаза.

— Что-то ты бледна, — Иочжун внимательно посмотрел на меня. — Эта дерзкая девчонка так тебя расстроила?

— Нет, ваше величество, дело не в ней. Просто я… не выспалась сегодня ночью.

— Давай зайдём в кабинет, — приказал его величество, и мы зашли. — Садись. Говоришь, не выспалась?

— Должно быть, было слишком душно. Я боюсь холода и не открываю окон. Это не помешает мне служить вашему величеству.

— И всё же тебе надо позвать врача, — и император, прежде чем я успела возразить, дёрнул за свисающий рядом со столом шнурок. Я всё-таки попыталась запротестовать, однако он лишь отмахнулся, и приказал вошедшему евнуху привести врачевателя. Врачеватель явился спустя всего лишь несколько минут, и ему понадобилось только взглянуть на мой язык да немного послушать пульс, чтобы подтвердить то, о чём я уже догадалась.

— Что же ты сама не обратилась? — укорил меня император.

— Я не была уверена, ваше величество.

Его величество лишь покачал головой и очень мягко сказал, что я должна пойти отдохнуть. И от службы в его покоях я пока освобождаюсь.

На следующее утро помогавшая мне одеваться и причёсываться Усин поделилась новостью, что Эхуан тоже освобождена от своих обязанностей, и вдобавок на месяц посажена под домашний арест. «Говорят, супруга Эхуан разбила кувшин, выслушав приказ», — с ноткой несколько удивившего меня самодовольства добавила она. Я кивнула и попросила принести мне только фруктов и сваренных вкрутую яиц. И никакого чая или других напитков, только воду. Усин понимающе покивала — вчера известие о моей беременности вызвало лёгкий переполох среди слуг, врачу, сопроводившему меня во дворец Лотоса, даже пришлось призвать их к порядку и проинструктировать, что хозяйку, то есть меня, никак нельзя сейчас волновать. К причудам беременных здесь относились с пониманием, так что Усин быстро принесла всё требуемое и спросила, не раздражают ли меня присланные из Службы внутренних покоев благовония. Благовония не раздражали, у них и правда был приятный ненавязчивый запах, так что серебряная курильница осталась дымиться на столе рядом со скромным завтраком.

Но все предосторожности оказались тщетны. Ночью я проснулась, как от толчка. Села, не понимая, что меня разбудило, почувствовала тянущую боль внизу живота — и простыня под бёдрами при движении показалась мне влажной. Я сунула руку под одеяло, и когда вытащила, пальцы в темноте выглядели чёрными.

— Усин! — закричала я. — Кто-нибудь! Помогите!

К счастью, видимо, из-за того, что выкидыш произошёл на таком раннем сроке, кровь у меня унялась уже на второй день, но врач, наблюдавший за мной, продержал меня в постели неделю. Поил меня вином с добавлением чего-то пахучего и пряного на вкус, прикладывал к животу лёд и строго-настрого запрещал какую-либо активность. Но, видимо, приём гостей в понятие активности не входил, и за это время у меня перебывала половина гарема. Первым пришёл император. Грустно поглядел на меня, похлопал по руке, тяжело вздохнул и почти сразу же ушёл. А потом пришёл ещё раз и ещё, пусть на минутку, но стал заглядывать каждый день. После него посетители потянулись потоком. Пришли все три старшие жёны, выражая сочувствие разной степени искренности. В то, что мне сочувствует Благородная супруга, я ещё верила, в соболезнования двух других — нет. Но ответила, конечно, как подобало. Навестили все жёны одного со мной ранга. Пришёл даже кое-кто из наложниц, я и имён их не знала, но, видимо, с тем, кого навещает император, нужно дружить, посещать в болезни и приносить подарки. Я в принципе не возражала, всё равно лежать было скучно, а из развлечений оставались доступны только чтение и вязание. Да и от тех я быстро уставала, особенно в первые дни. Всё-таки я потеряла не так уж мало крови.