Книга Огненный волк, страница 94 – Елизавета Дворецкая

Впервые в жизни Огнеяр охотно рассказывал о том, о чем раньше всегда молчал и не говорил даже с матерью. Он верил, что Скородум поймет его. Может быть, даже поможет самому понять себя.

— Трудно себя самого переменить, – помолчав, добавил он. – Больно поначалу. А потом ничего. Если надо. А вот когда чужая ворожба ломает – вот тогда плохо, ой плохо!

Огнеяр зажмурился и покрутил головой, вспомнив о превращенной свадьбе. Как они там теперь, Моховики и Вешничи? Чего еще придумает Князь Волков? И что с ней, с Милавой?

— Это и не с оборотнями бывает! – вдруг погрустнев, сказал Скородум. Но Огнеяр не понял, о чем он.

— Вот кого ты, почтенный, сыном назвал! – сказал Огнеяр, все еще думая о своем.

— А я и правда мог бы быть твоим отцом, – ответил Скородум, в свою очередь удивив Огнеяра. – По крайней мере, отчимом. Двадцать лет назад я был женихом твоей матери. Конечно, после Огненного Змея об этом и говорить было нечего. Моя родня велела мне забыть о ней. Моя мать сказала: «Не пытайся отнять у Велеса то, что он выбрал для себя». Все боялись, что твоя мать и ты принесете мне несчастье. Я женился на Вжелене, у нас дочь, но мне часто кажется, что я до сих пор…

Он запнулся, не решившись сказать о чем-то, но Огнеяр не заметил – он был слишком потрясен. Этот человек мог бы быть его отчимом. Он бы растил его и учил быть человеком – то, чему Огнеяра не учил никто.

— Я был тогда молод, но умен и всегда слушался старших, – уныло прибавил Скородум. – Они, конечно, были правы. Но я был дурак, что послушался их.

Огнеяр ничего не ответил, но в душе был с ним полностью согласен.

* * *

На другое утро возле леса снова показались личивины. Поднявшись на забороло, Огнеяр разглядел уже знакомую фигуру Кархаса, а рядом с ним существо, одетое целиком в волчьи шкуры, обвешанное клыками, самое меньшее от пяти волков. В руках, а вернее в лапах, существо держало бубен и какую-то высокую палку с волчьим зубастым черепом. Видно, это был личивинский кудесник. Провожало их несколько воинов, державших оседланного коня.

— А вся толпа где же? – переговаривались велишинцы на стене. – Видать, в лесу затаились.

— Но там никого нет! – удивленно воскликнул Огнеяр, принюхавшись к ветру. – В лесу нет людей.

— Ты уверен? – Скородум тоже удивился.

— Ветер мне в лицо от леса. На несколько верст нет больше ни одной вонючки.

Кархас и кудесник тем временем направились к воротам. Скородум вышел вперед.

— Эй, где вожак? – закричал Кархас, и все удивились, что сегодня он обошелся без толмача. – Мы хотим говорлить!

— Я здесь! – отозвался Скородум. – Я хотел бы, дети мои, чтобы сегодня вы были поумнее вчерашнего.

— Где тот, кто вчера был твой сын? – закричал ему кудесник. – Он нужен нам.

— Вот он я! – Огнеяр поднял руку, чтобы его было легче заметить снизу. Он сразу подумал, что это гости опять к нему. – Признали?

— Да, мы признали! – ответил Кархас, и оба личивина разом поклонились. По заборолу пробежал удивленный гул: никто никогда не видел, чтобы личивины кланялись.

— Мы признали, кто ты есть такой! – закричал кудесник. – Вчера ты открыл нам твое лицо. Ты – великий священный волк Метса-Пала. Ты пришел снова для радости твоих детей. Мы – твои дети, а ты – наш великий отец. Весь народ метсане рады, что ты пришел снова. Будь наш вожак, как был в старые годы. Народ метсане поклоняется тебе! Мы привели тебе коня!