Книга Огненный волк, страница 286 – Елизавета Дворецкая

И князь Неизмир закричал, хрипло и дико, упал на колени, стараясь закрыть руками голову и не замечая даже, что в его руке зажат меч. Дикий ужас заполнил его существо без остатка, над ним сомкнулась тьма, в которой полыхали багровые зарницы Подземного Пламени. Кровавый блеск глаз и зубов вцепился в его сознание и погасил его.

— Волчий глаз! Волчий глаз! – бессмысленно и дико выкрикивал Неизмир, ударяясь головой о землю, словно хотел пробить дверь в груди Всеобщей Матери и спрятаться в ней от этого ужаса.

Женщины закрывали лица, княжна Дарована плакала от страха, прижимаясь к отцу. Все во дворе в ужасе и изумлении смотрели на чуроборского князя, упавшего прежде, чем тупой меч противника поднялся на него.

А чуроборцам слышалось что-то до жути знакомое в его криках.

Князь Неизмир был прав, когда думал, что существование пасынка-оборотня угрожает ему. Только погубил его не Огнеяр, а его собственный страх.

А Огнеяр стоял возле крыльца, все еще сжимая рукоять тупого меча, который так ему и не понадобился.

Волчий глаз. Вот к чему все пришло. Вот чем окончилась их многолетняя вражда с отчимом. Сам того не зная, он все эти двадцать с лишним лет убивал страхом разум Неизмира. Но разве он был виноват? Кто заставлял Неизмира бояться? Разве ему предрекали смерть от руки Огнеяра? Он сам посчитал себя достойным противником, за смертью которого был послан сын Велеса, но не имел в душе достаточных сил для настоящей борьбы с ним.

И сейчас, глядя на бьющегося о землю отчима, Огнеяр испытывал к нему презрительную жалость, острое чувство сожаления, что все так вышло. Лучше бы честный поединок. А так ему казалось, что он выходил биться с ребенком или стариком. Хорошо, что боги удержали его от удара по неизмеримо слабейшему – они все сделали сами.

Опомнившись, чуроборские отроки подняли своего князя, на руках унесли его в покой. Женщины Дарованы показывали им дорогу, причитали и охали. Огнеяр отбросил бесполезный меч.

— Боги показали свою волю, – сказал он, обводя взглядом ряды чуроборской дружины. Многие в страхе отводили глаза, но многие, изумленные произошедшим, потрясенные безумием князя, выдержали его взгляд и увидели в нем только человеческую решимость. – Если кто-то из вас считает поединок нечестным – скажите сейчас, при всех, кто видел его своими глазами.

На дворе повисла тишина, никто не сказал ни слова.

— Боги решили и судьбу чуроборского стола, – сказал с крыльца Скородум. – Князь Неизмир обезумел. Стол твоего деда отныне принадлежит тебе. Никто не имеет на него больше прав, чем ты, внук Гордеслава.

— И я займу стол моих предков, – твердо сказал Огнеяр, снова обводя взглядом строй дружины. – Если кто-то не согласен – скажите сейчас. Я клянусь не причинять никому вреда. Но я устал от косых взглядов в собственном доме и от шепота за спиной. Если кто-то считает меня недостойным быть князем – скажите сейчас.

Но чуроборская дружина молчала. Огнеяр заметил молодого отрока с угрюмо-замкнутым лицом. Его рука так сжала рукоять меча, что побелели суставы. Встретив взгляд Огнеяра, он вздрогнул, но не отвел глаз.

Медленно Огнеяр подошел к нему. Молодой отрок выпрямился, но не попятился.

— Я так и вижу, как ты ждешь меня в темных сенях с этим самым мечом в руке, – устало заговорил Огнеяр, и в голосе его была застарелая ненависть – не к этому парню, который навь его знает за что так уж любит Неизмира, а ко всем подлым ударам со спины, которые были нанесены от создания мира. – Ты ненавидишь меня, но молчишь. Почему же ты молчишь, Морок тебя сожри, я же спрашиваю? – с нарастающей яростью в голосе продолжал Огнеяр, и Стая видела, как трудно ему сдержаться. – Ты же мужчина, ты воин – так почему ты боишься сказать то, что думаешь? Ну?