Книга Огненный волк, страница 141 – Елизавета Дворецкая

Но Малинка не оставляла расспросов, и Огнеяр неохотно продолжал:

— Плохо в шкуре человеку-то. Я по своей воле шкуру надел, и то надоело! – вдруг вырвалось у него. – А им и того хуже. Их-то никто не учил волками быть. Едва ходить на четырех научились, а уж пока по первому зайцу поймали, так чуть с голоду не сдохли. Да и одежка мешает…

Он изогнулся и звериным движением почесал спину о ствол дерева.

— Помоги мне, – просто сказала Малинка. – Ты ведь можешь.

— Помоги! – повторил Огнеяр. – А с чего это я должен вам помогать? Я и так со Старым на зубах – он меня-то еле-еле терпит.

Малинка молчала. И Огнеяр чувствовал, что против воли помогать придется. Слишком ясно ему вспомнилась Милава, человеческий голос в его душе, истосковавшийся в одиночестве за эти месяцы, окреп и повелительно твердил: «Помоги. Докажи, что в тебе тоже есть человеческое. Хотя бы половина». А сейчас ему казалось, что человеческая половина в нем возросла и одолевает звериную – словно эти месяцы она спала и набиралась сил. И вот теперь близка была к победе.

— Слушай, – медленно заговорил Огнеяр, глядя мимо Малинки в болото и прислушиваясь, как внутри него глухо ворчит побежденный зверь. – Парня твоего обернул Князь Волков. Полгода они сами назад обернуться могут – через имя, через хлеб, рубашку. А потом чары окрепнут. Вроде окостенеют, и просто так их уже не снять. Полгода уже скоро. И тогда чары только сам Князь снимет.

Огнеяр замолчал, глядя в болото и словно забыв о Малинке.

— Что же? – Не выдержав молчания, она снова тронула его за плечо. Он едва заметно вздрогнул.

— Князь Волков на парня твоего и других с ним заклятие наложил, чтобы они дороги домой не нашли. Теперь одно осталось: самого Князя о милости попросить. Может, и отпустит. Только не знаю, что взамен потребует.

— Как мне найти его? – тут же спросила Малинка. Никакая опасность не была ей страшна, если появилась надежда спасти Быстреца.

— Дорогу-то я покажу… – задумчиво сказал Огнеяр. – Да не знаю, что выйдет из этого.

— Я не боюсь! – горячо воскликнула Малинка, тревожась только, как бы он не раздумал. – Отведи меня туда!

Огнеяр повернул голову и посмотрел ей в лицо. Было уже совсем темно, Малинка видела только красные искры в его глазах, а он хорошо видел ее лицо – исхудавшее, истомленное, полное решимости и надежды.

— Смелая ты… – тихо, словно с удивлением проговорил он.

Странное чувство он видел в лице девушки – чувство, которого не знает звериный мир.

— Я люблю его, – прошептала в ответ Малинка.

Огнеяр промолчал и подумал о Милаве. Много, много раз он вспоминал ее последний отчаянный крик, слова о любви, которых тогда, в первый вечер месяца сухыя, не захотел услышать. А она, Милава, смогла бы вот так, месяц напролет, искать и звать его в лесу, терпеть неимоверную усталость, холод, голод, страх перед нечистью и нежитью? Ему хотелось, чтобы это было так. Может быть, ее призыв и смог бы превратить его в человека.

— Ладно, – сказал он Малинке чуть погодя. – Не сейчас. Как придет месяц кресень, приходи в Ярилин день сюда же. Я тебя к Старому отведу.

— Я приду. – Малинка закивала. – Жива буду – приду.

— Пошли. – Огнеяр поднялся и за руку поднял Малинку с холодной земли. – Домой отведу.

Малинка послушно пошла за ним, и теперь ее не пугали ни темнота, ни голодная весенняя нечисть. Ни одна мара больше не посмела показаться на их пути.