Книга Утренний Всадник, страница 86 – Елизавета Дворецкая

— Не ходить бы тебе! – ахнула Овсянка, опять испугавшись за сына.

Женщины тревожно загудели. Все они разом вспомнили о Граче, который изредка попадался им на глаза на межах угодий, на реке, в лесу, и каждая удивилась, как раньше не догадалась.

— Ему больше ничто не грозит! – Звенила мягко повела рукой, похожей на крыло. – Укажи мне дорогу, сын, и я навсегда избавлю тебя и твой род от злого глаза.

Овсянка с сыном пошли показать чародейке дорогу к Ольховикам. Женщины-Перепелихи толпой валили за ней, на ходу благодаря и приглашая зайти к ним, пожить на огнище. Они так и не поняли, кто это, и верили, что без берегинь или самой Макоши здесь не обошлось.

Перед самым огнищем Овсянка убежала вперед – рассказать Ольховикам, какая чудесная гостья к ним пожаловала. Заревник задержался: ему на огнище идти не хотелось. Он не знал, рассказала ли Смеяна кому-нибудь о его позоре, и боялся оказаться посмешищем.

— Вон там. – Выйдя к опушке перелеска, Заревник указал чародейке на тын Ольховиков. – И еще, знаешь, матушка…

— Что, сын мой? – ласково спросила Звенила.

Заревник опустил голову, помялся. Ему было неловко признаваться, но в то же время хотелось попытать счастья: а вдруг эта чудесная женщина сумеет помочь его сердечной печали? Ибо бессовестная желтоглазая егоза, отвергнувшая его и выбравшая чернявого холопа, казалась Заревнику все такой же красивой и желанной. Избавившись от тоски и досады, он тут же догадался, что куркутинский холоп сглазил и Смеяну, заморочил ее и дурной ворожбой привлек к себе ее любовь. Обида сменилась гневом, Заревник готов был кликнуть клич и поднять родичей против злобного чужака. Но в мягкой уверенности женщины-берегини было столько силы, что Заревник верил: она справится со злобным чужаком лучше, чем десяток мужчин с топорами и рогатинами.

— Там, ты его найдешь, – неловко пробормотал Заревник, не поднимая глаз на Звенилу и не чувствуя ее острого, проницательно-выжидающего взгляда.

Чародейка с тревогой ждала продолжения и с трудом сохраняла внешнее спокойствие. Раз уж она застала Баяна живым, то дать ему погибнуть означало погубить и себя саму, окончательно убить доверие Держимира. А если Баяна назовут «черным глазом», то спасти его от смерти будет почти невозможно.

— Там с ним одна девка ходит, – запинаясь, продолжал Заревник. – Рыжая такая, глаза как янтарь. Он и ее, как видно, приворожил. Ты бы, матушка, помогла ей. Отними у нее…

— Я понимаю тебя, – мягко сказала Звенила.

Глядя в смущенное лицо Заревника, она старалась подавить усмешку. Слова парня ничуть ее не удивили. Несмотря на чудную внешность, веселый и горячий брат Держимира сумел и в Прямичеве «приворожить» немало девушек.

— Я возьму у нее любовь к нему. Хочешь, передам тебе?

Заревник вскинул на нее глаза, и взгляд их горел таким благоговением, что Звенила чуть было не устыдилась. Отнять любовь она могла, а передать – нет. Но чувства речевинских парней и девушек ее не занимали. Ей было нужно одно – найти Баяна и живым вывести его за Истир. Озвень с пятью отроками ждал ее в густых зарослях на берегу, и еще два десятка укрывалось за Истиром, готовые плыть через реку по первому знаку. Озвеню во что бы то ни стало нужно было оправдаться, и он готов был ради этого хоть спалить все речевинские роды над Истиром.