Книга Ведьмины камни, страница 233 – Елизавета Дворецкая

Но сейчас Хельге хотелось одного – чтобы люди и боги оставили ее в покое. Хотя бы до утра. Закрыла глаза – все плыло, в голове гудело. Она смутно слышала, как внизу топочут и переговариваются варяги, устраиваясь спать на скамьях и на полу, но сон так прочно спеленал ее мягкими коконом, что она не смогла бы шевельнуться, даже если бы загорелся дом.

* * *

Разбудило Хельгу дуновение свежести с запахом росы. Сквозь тающую дрему она жадно вдохнула его. Было уже достаточно тепло, но комары еще не летели, и оконце на ночь оставляли открытым. Теперь в него лился ясный свет. Постепенно приходя в сознание, Хельга воображала погожее утро начала лета, когда даже от первых лучей солнца веет свежестью, запах травы в росе, нежный птичий щебет. Потянуло туда, на воздух…

Хельга пошевелилась – и ощутила, что не у себя дома, не на лежанке, которую уже привыкла делить с Видимиром. И вспомнила. Она на полатях в Несветовой избе. Снизу доносится храп и сопение человек пяти-шести – это варяги, телохранители Эскиля Тени… Видимир погиб. Она – вдова. Сегодня тела ее мужа и свекра будут возлагать на погребальный костер.

Пользуясь тем, что варяги еще спят, Хельга соскользнула с полатей и пошла к лохани умываться. Айгалча, спавшая возле нее, тоже сошла вниз, чтобы ей полить. Умываясь, Хельга вдруг ощутила, что ее толкают в локоть; она подняла голову, увидела обеспокоенное лицо Айгалчи, кидающей предостерегающие взгляды куда-то за спину Хельге, и тут же сильные обнаженные руки, покрытые золотистым волосом, крепко обхватили ее сзади. С блаженным выдохом Эскиль уткнулся лицом ей в затылок – сейчас на ней не было головного покрывала, и он увидел ее волосы, заплетенные в две косы. Замерев, Хельга ощутила, как жадные поцелуи покрывают ее шею, как жадные руки проходят по телу – по груди, по животу и бедрам, обжигая через льняную сорочку. Но не стала вырываться: если она откажет Эскилю в удовольствиях такого рода, ему придется применить силу, чтобы не осрамиться в глазах своих людей. Ради своей чести и самоуважения он не сможет допустить, чтобы законная добыча противилась ему во всем. Хельга уже поняла: ущербность происхождения вынуждает Эскиля заботиться о том, чтобы хорошо выглядеть перед хирдманами. Всегда и во всем быть победителем.

Ободренный покорностью Хельги, Эскиль развернул ее лицом к себе. Перед ней оказалась его обнаженная грудь, взгляд зацепили несколько старых шрамов – одни были розовыми, другие уже побелели. Эскиль жадно поцеловал ее мокрое лицо, облепленное такими же мокрыми прядями волос. Потом поднял руку, чтобы убрать волосы.

— Сегодня – погребение моего мужа, – шепнула Хельга тоном страстного обещания.

Эскиль вздрогнул от невозможного сочетания влекущего шепота и смысла слов, рука его замерла возле ее щеки.

— И сдается мне, если сейчас ты слишком много себе позволишь, он обидится и будет каждую ночь встревать между нами, – так же продолжала она. – Каждый раз, как ты захочешь меня обнять, в твоих руках окажется холодный, вонючий покойник! И от него уже нельзя будет отделаться привычным тебе способом – то есть убив.

— Тьфу! – Эскиль выпустил ее и отодвинулся назад.

Хельга посмотрела на него – длинные светлые волосы растрепаны, глаза сонные, вид усталый, но все же он отоспался и выглядел получше. Если бы она видела его несколько месяцев назад, то нашла бы, что теперь он почти красавец. То, что на нем самом из одежды только плетеная серебряная цепь с «молотом Тора», его совершенно не смущало.