Книга Ведьмины камни, страница 232 – Елизавета Дворецкая

— Пройди это испытание достойно – и будешь вознагражден.

В памяти мелькнуло зрелище величественной красавицы, сидящей на золотом троне на лесной опушке – так Фрейя явилась древнему конунгу Хедину. Сейчас Хельга чувствовала себя этой Фрейей.

Эскиль снова взглянул ей в лицо. Прошелся по нему взглядом – от глаз до губ. Хельга читала его чувства, будто перед ней был ясный рунный расклад. Сомнение… ожидание… надежда.

В душе его проклюнулось, будто зуб у младенца, такой острое, режущее, неведомое ему чувство, что в глазах мелькнула боль, и Хельге стало его жаль. Она подалась к нему и легонько коснулась губами его губ. Он вздрогнул, словно обычный поцелуй был чем-то невиданным и пугающим, а Хельга живо отстранилась, не дав ему ответить. И соскочила с лежанки, встала на пол, оправляя платье и покрывало.

— Раз уж ты теперь конунг, – не без насмешки сказала она, – можешь спать здесь. А я лягу на полатях.

— Хорошо, – медленно согласился Эскиль. – Чтобы мои угрызки на тебя глаза не пялили.

Умывшись, Хельга наконец велела Айгалче снять с нее башмаки и залезла на полати, где ей приготовили постель. С наслаждением растянулась – ныла каждая мышца.

— Если замерзнешь, приходи ко мне! – бросил ей Эскиль, сидя на лежанке.

Не сказать чего-то такого он, конечно, не мог – хотя бы ради хирдманов, наблюдавших за его попытками завладеть своей законной добычей.

Верхняя рубашка, из грубой серой шерсти, у него была еще ничего, но когда он ее снял и Хельга увидела нижнюю… С желтыми разводами застарелого пота, со множеством грязных пятен, с черными пятнами от угля и железа кольчуги, разодранная на плечах сзади, на боках, под локтями… Всю ее усеивали заплаты, пришитые крупными стежками, разнородными нитками, из разных кусков льна – белого, серого, бурого, тонкого и грубого, как попало, заходящие одна на другую, словно чешуя.

— Это не рубашка… – сказала Хельга сверху, с полатей наблюдая, как он раздевается, и стараясь отогнать женское любопытство к его телу. – Какая-то… шкура оборотня. Это та самая, в которой ты сбежал из дома?

— Нет, эта у меня только с Дуная. Но тяжелая жизнь и рубашки старит быстрее. Завтра ее уже не будет. – Эскиль бросил этот ужас на пол и кивнул на Несветову сорочку, засунутую под подушку. – У меня теперь есть получше. А потом ты сможешь сшить мне новую.

Хельга фыркнула и отвернулась: такого знака любви он не заслужил. Хотя руки и плечи у него очень красивые…

Не верилось, что сутки назад Хельга легла спать в избе деда Заморы, что только нынешним утром она проснулась там. Потом Змеев камень, поездка назад… обмывание тел в бане… этот странный разговор… Казалось, прошло сто лет. За этот день она стала вдовой – узнала о своем вдовстве и утвердилась в этой мысли. Глаза защипало от слез жалости – только сейчас ее впервые потянуло заплакать. Но не о себе. Ее дела были не так уж плохи – это Хельга хорошо понимала, хотя не понимала, как ей это удалось.

«Покровительство богов – это умение использовать силу и мудрость богов… Для Эскиля ты то же самое, что для Хедина – того Хедина – была Фрейя, когда он обнаружил ее сидящей на троне на лесной опушке»… Если Эскиль за свой обет отвечает перед Фрейром, то Хельге, похоже, придает сил его сиятельная сестра, Всадница Вепря.