Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
Как же холодно! Печь давно остыла, под кафтан, которым она укрывалась, змеей заползал холод и обвивал ее ледяными кольцами. Вспомнилась белая пушистая шкура, которой внезапно возникший альв укутал ее на ледяном Волхове в ту чудную ночь… Потом она разом заснула. Во сне ощущала мягкое тепло, обнявшее ее со всех сторон; ей даже было немного жарко, все страхи забылись, она расслабилась и погрузилась в блаженный покой. Когда проснулась, ощутила, что лица ее касается нечто мягкое, пушистое, теплое. Открыла глаза – было уже почти светло. С головы до ног ее укрывала огромная белая шкура, хватило даже на Естанай. Хельга полежала, не шевелясь, наслаждаясь теплом и мыслью, что ее покровитель в Асгарде пожалел ее, хотя она даже не обращалась к нему. Только что она скажет, когда шкуру увидят Тихоня и дед Замора? Говорить ничего не пришлось. Встал дед Замора, кашляя, выбрался наружу, потом вернулся с горшком воды, поставил возле печи, стал разводить огонь. Хельге и Естанай тоже хотелось уже выйти. Утренний лес в белесой росе был пронзительно-холодным, но ничуть не страшным; озеро в легком тумане тоже не отличалось от любого другого. Умывшись, они вернулись в избу; Хельга глянула на полати, но белой шкуры не обнаружила. Та растаяла, как туман… Дед Замора поставил в печь горшок – варить кашу, велел Хельге с Естанай за ним приглядывать, а сам ушел вместе с Тихоней вынимать сети. Плотва и окуньки, что они принесли, предназначались на обед и на ужин. — Нынче баранины сварим, – добавил дед, отдав женщинам рыбу. – Ты, Видимиря, не передумавше гадать? Ах да – он же обещал погадать по бараньей лопатке! Хельга заколебалась: услышанного вчера было достаточно, чтобы отбить охоту вопрошать тот свет, но… Но что же она на самом деле узнала? — Я слышатьше… Он рекше… смерть, – с трудом выдавила она. – Это так? — Так и было, – подтвердил Тихоня. – Я сам чуть того… теплого в порты не пустивше. — Что это значит? — То и значит. Видно, беды немалые нас стерегут. — Но можно, – Хельга поежилась, – гаданием узнать, что за беды? Скоро ли? От чего? Можно ли прогнать их? — Посмотрим по лопатке, – кивнул дед Замора. — Ты сделаешь это сейчас? — Сейчас! Ишь, разбежалась! По лопатке на закате гадают. Когда угодно их не созовешь, чай не бабы для посиделок! Дед Замора так обыденно произнес слово «их», будто речь и правда шла всего лишь о бабах, но сама эта обыденность в устах одноглазого пегобородого старика, что сам похож на змея седоватого, пестроватого, навевала жуть. — Но это… мне приведется… весь день сидеть здесь! — Ну, поезжай домой, коли я тебе не люб! – хмыкнул старик. – К вечеру воротишься. Хельга подумала немного. Соблазнительно было так и поступить, вырваться из этой мрачной избы, где ощущалось дыхание змея. Но ехать в Видимирь, а потом обратно – почти весь день провести в седле, что само по себе утомительно. Приехать в Видимирь, рассказать об услышанном, напугать всех до смерти… более ничего не зная? Нет, лучше уж вернуться, выяснив все, что только боги и духи пожелают поведать. Тяжело вздохнув, Хельга решила остаться. Дед Замора послал их с Естанай собирать сныть и молодую крапиву, варить похлебку, доить козу. В воспоминаниях Хельги о прошедшей ночи сменяли друг друга страх и надежда. Холодная жуть, змеев свист у камня – и тепло белой шкуры, которая и появилась, и исчезла сама собой. Приятно было думать, что Ульв Белый не забывает ее и заботится, даже когда она его не зовет. Если вдруг нагрянет беда и она даже не успеет позвать… |