Книга Ведьмины камни, страница 177 – Елизавета Дворецкая

На лавке справа от него расположились Кари Щепка, Уномир Волот и второй десятский – Торгест Рыбак, а еще трое вышгородских сотских – Годорм Пепел, Стейнар Волна и Дьярви Колос. Между Мистиной и лавками стояли четверо его телохранителей – так, чтобы не заслонять людей, и казались неким молчаливым продолжением вождя, еще одним проявлением его собственной силы, а не чем-то таким, чем он заслоняется от внешних опасностей.

Для варягов все это не было новостью – лишь напоминанием, против какой силы они выступили. Пришли двое – Эскиль Тень и Велейв Зола, варяг лет тридцати, чьи темно-русые волосы ранняя седина превратила в подобие россыпи золы. Он прежде отличался плотным сложением, а овальное лицо от избытка здоровья напоминало наливное яблоко; теперь же он заметно осунулся и краснота говорила отнюдь не о здоровье.

— Здравствуй, Эскиль, – спокойно сказал Мистина, не вставая с места. – Садись. И ты, Велейв.

Он кивнул на место за столом напротив себя. Стол был совершенно пуст – без настоящих хозяев дома на нем не было даже каравая и солонки, которые полагается иметь на столе во всяком обитаемом жилье.

Эскиль Тень окинул пристальным взглядом избу, пересчитывая людей в ней и прикидывая, откуда можно ждать опасности.

— Телохранителей у меня четверо, можешь привести столько же, – добавил Мистина.

— У тебя больше людей.

— Ты думаешь, я собираюсь устроить побоище в избе? Не собираюсь. Это же вы нарушили наш уговор, а не мы. Так что это мне полагается ждать от тебя коварства, а не тебе от меня. Но мы же встретились поговорить? Хватит озираться, будто домового ждешь, садись.

Эскиль прошел к столу и сел, Велейв почти упал рядом, тяжело дыша. Провел рукой по лбу – Мистина заметил, что пальцы у него дрожат. Четверо пришедших с ними варягов встали у них за спиной, слева от Мистины.

— Рассказывайте, – спокойно велел Мистина. – Что случилось, почему вы снялись с места, куда идете и чего хотите?

Само его спокойствие подавляло. Эскиль хорошо знал его, не в первый раз видел этот непроницаемый взгляд серых глаз, но, пожалуй, впервые ощутил, что значит оказаться под этим взглядом не как подчиненный, а как недруг. Мистина вовсе не старался выглядеть угрожающим, но в самой его уверенности было нечто холодное, губительное, будто он одним дуновением мог наслать смерть на неугодных. В этих глазах не было злобы или вражды, но было нечто более пугающее – легкое любопытство живого к тому, кто вот-вот может отправиться в Хель. Казалось, он знал: сама Хель незримо стоит у него за спиной и немедленно схватит того, на кого он ей мигнет.

Эскиль вздохнул, собираясь с мыслями. Он знал, что хочет сказать – все это уже сто раз за эту зиму обговаривалось с его соратниками, – но ему нужно было присмотреться к Мистине, попытаться понять, как эта речь будет принята.

Мистина тем временем сам учинил ему быстрый осмотр. Да, вид голодный и озлобленный. Обветренное лицо осунулось, под глазами тени, на высоких скулах красные пятна, длинные светлые волосы давно не мыты, связаны в хвост, несколько дней нечесаный. Одежда грязная и потрепанная, руки черные. Короткая светлая борода свалялась. В зимнем походе трудно выглядеть ухоженным – самому Мистине случалось и выглядеть, и пахнуть еще хуже, – но вот этот полузатравленный взгляд, это выражение упрямства, готовности умереть, но не сдаться злой судьбе… Другого он и не ждал: эти люди прошли с ним Вифинию и битву при Гераклее.