Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
Так он вовсе ее и не любил? А с самого начала только морочил ей голову, пытаясь добиться ее любви и согласия на побег? Показалось, сами плахи пола, вытесанные из прочного дуба, растворяются под ногами. Да она безвозвратно загубила бы свою жизнь, если бы опозорила родичей и порвала с ними ради человека, которому нужна была только как заложница, как возможность оказаться услугу своему конунгу! Должно быть, Эскиль чувствовал, что среди направленных на него взоров ни один не выражает восхищения. Но лицо его было каменным, не выдавая ни малейшего смущения. — Я должна повторить то, что уже сказала моему сыну, – заговорила Сванхейд. – Таким путем не удалось бы принудить Эйрика к повиновению. Хорошо, что этот замысел не удался – иначе тебе, Ингвар, пришлось бы забыть о греках, пока ты не уладишь дела с Эйриком, иначе он не позднее следующей зимы был бы с войском вот здесь! Боги хранили нас всех, раз девушку удалось быстро вернуть. Теперь нужно решить, как нам выпутаться из беды, не вредя ничьей чести! — Достойный выход тут один, – сказал Ветрлиди. – Девушку и ее брата… нужно отослать домой… снабдив хорошими подарками для них, всей их родни и Эйрика. — Не знаю, что за тролль выдал меня, – произнес Эскиль, – но я так просто не отступаю. Я намерен получить эту девушку, с согласия всех Эйриков на свете или без. Пусть ее брат бьется со мной. Если я одолею – девушка моя. Если он одолеет – тогда пусть получает свои подарки и убирается. Разреши нам биться, конунг, и будь уверен – я тебя не подведу. — Вспомни, Ингвар, о чем я рассказала тебе вчера, – настойчиво вставила Сванхейд, не давая Ингвару ответить и движением руки призывая к молчанию Логи, который тоже рвался что-то сказать. – Если этот поединок состоится, его исход нельзя предвидеть. Не допусти такого, что сами норны у Источника стали твоими врагами! Никто другой не понял ее, но Ингвар понял. — Я… последую мудрому совету, – с трудом, принуждая себя, глядя куда-то в пространство, заговорил он. – Никто не посмеет обвинит меня, будто я… Но я желаю мира с моим дядей по матери, Эйриком сыном Анунда. Чтобы он не держал на меня зла и не заставил опасаться за дом моей матери, пока я буду далеко… я готов дать ему дары из моей добычи. — Дружина будет недовольна… – проворчал Хамаль Берег. – Дренги подумают, что… — Что? – Ингвар с прорвавшейся яростью повернулся к нему. – Что я испугался моего дяди, поджал хвост? — Он должен платить тебе дань! Таков был договор между ним и твоим отцом! Он нарушил его! И вместо наказания за это он получит дары! Из нашей добычи! Те, что мы поливали нашей кровью в Боспоре Фракийском, в Вифинии, под Гераклеей! За которые заплатили жизнями наших дренгов – сотнями, тысячами жизней, пока ваш Эйрик грел задницу на своей лежанке из соболей! — Это моя доля, а не ваша! Вы свое получили сполна! — Твоя честь, конунг, – наша честь… — Так по-твоему, я теряю честь, если хочу жить в мире со своими родичами? — Эти родичи сами не хотят мира с тобой, а ты их награждаешь за это! — Стойте! – крикнул Хедин. Ингвар и Хамаль замолчали. Широко открытые глаза Ингвара свирепо сверкали; лицо исказила ярость, сделав его страшным; ему и не к лицу было спорить с собственным хирдманом, но устами Хамаля говорила дружина – его сила, без которой он был бы как без рук. Он мог настоять на исполнении своей воли, но не мог отмахнуться от недовольства дружины. Если дружина усомнится в его удаче, кто захочет ему служить? |