Книга Потомок седьмой богини, страница 112 – Алессандра де Амальфи

Раскрасневшаяся Иветт нависла надо мной, щекоча лицо множеством локонов, и заглянула в глаза, будто осветив мой лик лунным светом.

— О чем задумался? – прошептала она мне в губы, а затем провела по ним кончиком языка и улыбнулась так, словно совершила величайшую в мире шалость.

— О тебе, Иветт, – сладкоголосо солгал я, заправляя прядь ей за ухо. – О том, как повезло мне оказаться в этом замке и встретить тебя.

— Ив. – Ее рука легла в мою и завела ее мне за голову, прижав к изголовью кровати. В голосе слышалась не просьба – почти приказ, угроза, – но лицо по-прежнему сияло. – Пожалуйста, зови меня Ив.

Она набросилась на меня с новой порцией поцелуев, а я, опустив веки, подумал лишь о том, как сложно будет не оговориться – зная свою неосторожность, следовало ожидать, что я непременно назову ее Вив. Или не обрадую наемницу, произнеся при виде нее имя жены.

Если я правильно помнил ночи, что прежде проводил со жрицами Лейфта и дамами, проявлявшими чудеса снисхождения, то нам с леди Дюваль удалось закрепить союз весьма неплохим образом. Впрочем, даже если это было не так, счастье все равно струилось из Иветт почти видимыми потоками. Она смотрела на меня неотрывно: когда я пытался отдышаться, когда встал, чтобы прибрать небрежно брошенную одежду – я не терпел беспорядка, – когда сделал глоток воды и вернулся в постель. Ее пальцы продолжали гулять по моему телу, и даже волосы и лицо она изучала так тщательно, словно видела впервые.

— Никогда не думала, что смогу касаться тебя вот так.

— Пожалуй, и я о таком не мечтал, – усмехнулся я. Вновь двусмысленные фразы.

Заостренный ноготок царапнул блестящую полоску кожи внизу живота.

— Откуда этот шрам?

— Пытались убить, – пожал плечами я.

— А этот?

Я чуть вздрогнул: стало щекотно.

— И этот.

— Скольким же людям ты умудрился насолить? – Иветт произнесла это так, словно не ждала ответа, и потому тут же задала новый вопрос. – А какая история связана с этим? Не похоже на след от стрелы или ножа.

— О, об этом мне есть что рассказать… Но если кратко, то тоже пытались убить.

Она рассмеялась, и я обрадовался, что за этим не последовало расспросов. Пожалуй, этот шрам был одним из моих любимых – после этого ранения оправиться было труднее всего. Шипастое нечто, покрытое редким ядом, тогда вонзилось в меня неожиданно, чтобы я наверняка понял: вещь, за которой пришел, стоила больше, чем я предполагал.

Порой я развлекался, собирая древности в забытых богами местах: брошенных храмах, пепелищах городов и деревень, не до конца разграбленных гробницах. Чем интереснее артефакт, тем выше вероятность, что на нем лежит проклятие, а потому лавки древностей тоже обращались ко мне за услугами. Порой я сам привозил им то, что не желал оставлять на память, а порой они на коленях молили меня отправиться в место, где сыскать смерть было гораздо проще, нежели что-то ценное. Так в песках Снеодана я отыскал тот кинжал: ручка из редкого сплава, казавшегося серебряным, но на солнце переливающегося розовым, и лезвие с древними письменами, ключ к которым можно было отыскать только в еще более древних фолиантах. За его нахождение предложили немыслимую сумму, и я взялся лишь потому, что почувствовал азарт. И опасность. Но когда смерть холодными когтями впилась в бок, перестал считать ее такой уж привлекательной.