Книга Чудесные механизмы, страница 261 – Цинхань Цэцэ

— Юй-эр… – Император поднял руку, показывая ему подойти ближе. Он взял руку Чжу Юйхэна, раскрыл его ладонь и принялся пристально разглядывать. – Твоя линия жизни все еще так длинна, как же тебе может оставаться всего год? Я ни за что не поверю заключению того бездарного лекаря!

Дед сжал его ладонь в кулак и обхватил руку внука своими руками так крепко, словно не хотел отпускать во веки веков.

— Поднебесная… когда-нибудь я должен буду передать ее в твои руки. И даже если потребуются все силы нашей страны, какой бы ни была цена… я заставлю тебя жить, жить хорошо!

Жить.

Жить хорошо.

Долгие скитания и невзгоды, растерянность перед будущим, страх перед приближающейся смертью – все это в одно мгновение растаяло, исчезло, благодаря словам деда.

Горло Чжу Юйхэна сжалось, он почувствовал, как к глазам подступила влага, заставив их гореть. С трудом взяв себя в руки, он тихо ответил:

— Слушаюсь.

Император мягко похлопал его по руке и крикнул за дверь:

— Гао Хэ!

Дверь немедленно распахнулась, и старший евнух Гао Хэ, лично прислуживавший императору, согнувшись в почтительном поклоне, внес ларец, почтительно подал его правителю и тут же удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

— Получив твое письмо, я приказал перебрать все вещи, оставшиеся после Цзи Чэнмина, и обнаружил кое-что примечательное.

Чжу Юйхэн открыл пододвинутый к нему ларец и сразу увидел внутри тот самый железный шарик. Он взял его и, прикинув, что записка с кодом открытия была найдена в потайном отделении Цзи Чэнмина, начал нажимать на шарик в той же последовательности, что и раньше: левое вращение один, левое вращение три…

Когда все действия были завершены, он приподнял скатерть, завернул шарик в плотную парчу и нажал.

Раздался легкий щелчок, и шарик медленно раскрылся. Снова, как железный лотос, он распался на восемь лепестков, расцветая посреди золотисто-алой парчи. В стеклянной капсуле, окруженной купоросным маслом, лежал сверток бумаги, подобный белоснежной сердцевине лотоса.

Император с удивлением взглянул на него, взял сверток и развернул его. Листок был небольшим, на нем четким почерком Цзи Чэнмина были написаны несколько убористых строчек:

«Ничтожный слуга почтительно кланяется.

Некто Цзи презренным телом своим примкнул к мятежникам, дабы сохранить жизнь – не от страха смерти и не из жажды жизни, но лишь дабы одной смертью воздать за милости прошлого.

Срок в шестьдесят лет близится к завершению. Смертоносный механизм под стенами Шуньтяньфу готов к запуску, чтобы обратить весь город в прах. Когда в Поднебесной начнется смута, мы сумеем этим воспользоваться, принеся наши ничтожные жизни в жертву огненной пучине.

Смиренно молю: да славится единственная истинная династия на тысячу осеней и десятки тысяч поколений!»

Записка была наспех написана, без подписи и обращения.

— Срок в шестьдесят лет… – задумчиво произнес Император, подняв взгляд на Чжу Юйхэна.

— С момента Северного похода великого господина Гуаня и взятия им столицы предыдущей династии как раз прошло шестьдесят лет, – слегка помедлив, ответил юноша.

Не нужно было говорить больше – император сразу вспомнил о секте Зеленого лотоса, чье влияние в Шаньдуне в последние годы лишь усиливалось.

— Мятежи в областях Дэнлай не утихают. Неужели этот Цзи Чэнмин втайне исповедовал учение Зеленого лотоса, вступил в сговор с повстанцами и пытался помочь восстановлению династии, свергнутой шестьдесят лет назад? – фыркнул император, в его глазах мелькнула убийственная холодность. – И что значит «смертоносный механизм под стенами Шуньтяньфу»?