Книга Чудесные механизмы, страница 232 – Цинхань Цэцэ

— После этого я больше никогда не видел Гэ Чжию. Во время войны за престол мой отец и я, благодаря военным заслугам, постепенно получали повышения, но с каждым новым успехом страх в моем сердце становился глубже, потому что я знал… что возможность бросить все и уехать с Ань-эром пасти скот за границами империи тоже становится все меньше…

Со дня пожара прошло уже двадцать лет, огонь давно потушен, погибшие похоронены, а их имена постепенно стерлись из памяти людей. Однако Чжо Шоу и Бянь Цуньань смотрели друг на друга с такой болью, словно тот огонь продолжал пылать в их сердцах, не в силах угаснуть.

— А Гэ Чжия, став Бянь Цуньанем, действительно хорошо скрывалась, пока не стала начальником оружейной мастерской Вангун. Вот тогда я по-настоящему восхитился этой женщиной – спустя двадцать один год она наконец заняла ту позицию, которую хотела изначально. И к тому же она смогла сама себя защитить, за все это время никто не обратил на нее внимания и не заподозрил ни в чем.

— Действительно, – даже Чжу Юйхэн не мог не признать исключительную проницательность Гэ Чжии. Он много раз контактировал с ней, но никогда не замечал, что она женщина, и даже из-за того, что она, сохраняя образ евнуха, намеренно вызывала у людей чувство неприязни, у него даже не возникало желания узнать ее лучше.

Глядя на двух друзей, связанных такой жуткой судьбой, А-Нань с некоторым сочувствием спросила:

— Кстати, господин Чжо, я давно хотела спросить, чей же ребенок Чжо Янь?

— Вскоре после возвращения с Ань-эром в Шуньтяньфу меня отправили нести службу в маленький гарнизон на границе, – безучастно ответил Чжо Шоу. – Там было всего несколько десятков солдат, скрыться от чужих глаз было просто. Я заплатил крестьянке из далекой деревни, кое-как заделал ей ребенка, и через десять месяцев родился мальчик. Мои родители, увидев наследника семьи Чжо, несказанно обрадовались, когда Янь немного подрос, забрали его в Шуньтяньфу и сами воспитывали, избаловали его, повесу вырастили…

— А-Янь хороший, у него простой и добрый характер, он будет жить спокойно и счастливо, – сказав это, А-Нань посмотрела на Чжу Юйхэна, словно ожидая его ответа. – Как думаешь?

Чжу Юйхэн, увидев в ее глазах ожидание, тихо хмыкнул.

Увидев его одобрение, Чжо Шоу поспешно поклонился Чжу Юйхэну, придерживая Бянь Цуньаня:

— Благодарю господина командующего за милость!

— Хотя вы совершили большую ошибку, но все эти годы были верны двору, ваши заслуги велики, поэтому как именно поступить с вами по справедливости – решит двор, – сказал Чжу Юйхэн. – Также надеюсь, вы и ваш сообщник воспользуетесь возможностью снискать прощение заслугами перед империей, я обязательно попрошу императора учесть это.

Услышав, что прощение можно будет заслужить, Чжо Шоу обрадовался и твердо сказал:

— Господин командующий, вам достаточно просто отдать приказ, и ваш подчиненный пойдет в огонь и в воду не раздумывая!

Церемония открытия и освещения пагоды Лэйфэн была назначена на двадцать восьмое число шестого месяца. Жители Ханчжоу за несколько дней до этого пришли в волнение – на двадцать пятый день шестого месяца командующий гарнизоном Интяньфу должен был сопроводить гроб супруги в пагоду Лэйфэн, чтобы великие добродетельные монахи заранее три дня читали сутры и молились о благословении усопшей. Воспользовавшись этим, другие богатые семьи, в которых недавно кто-то скончался и еще не был похоронен, тоже начали искать всевозможные способы провести такой же обряд со своими родными. А-Нань, прогуливаясь по улицам, к своему удивлению, обнаружила, что все разговоры вращались вокруг этого.