Книга Чудесные механизмы, страница 183 – Цинхань Цэцэ

Услышав его горячую речь, А-Нань не прониклась, а, наоборот, фыркнула со смехом и встряхнула судебными протоколами:

— Ну, раз так, тогда, по вашему желанию, господин Чу, я посчитаю вместе с вами. Итак, господин Чу, вы установили дома убийственные ловушки, угрожали чиновнику императорского двора, путешествующему инкогнито. По закону… – тут А-Нань обернулась и спросила Чжу Юйхэна, стоящего за дверью камеры. – Эй, А-Янь, какое там по закону наказание?

— По законам нашей страны покушение на жизнь чиновника, независимо от ранга, считается мятежом и предательством, – спокойно ответил Чжу Юйхэн. – Зачинщика казнят через обезглавливание, его родственников ссылают за тысячу ли от столицы, а жен и детей обращают в государственных рабов.

Голос Чжу Юйхэна был негромким, тон ровным, но только он сказал это, как лицо Чу Юаньчжи сразу же стало серо-зеленым, а измученное тело резко выпрямилось и одеревенело.

— Как ужасно! – с притворным вздохом сказала А-Нань. – Господин Чу, вас казнь ожидает. У вас есть еще родственники? Их ждет ссылка. Вашей жене, боюсь, придется встать на учет в Музыкальную палату ^[134], да и вашему сын тоже не избежать последствий, подумать только – в таком юном возрасте придется опуститься до низшего сословия! Мне кажется, Бэйхуай довольно симпатичный, как бы в будущем не стал игрушкой для других, мальчиком-любовником или фаворитом…

Чу Юаньчжи пристально смотрел на нее, на его лице лежала печать смерти, но во взгляде, казалось, пылало пламя.

А-Нань встала, легко отряхнула юбку и улыбнулась:

— Господин Чу, поздравляю, ваше желание исполняется! Ваше уникальное семейное искусство определенно прервется, ведь ваша семья скоро прекратит свое существование.

Выйдя из камеры, А-Нань прокралась в соседнюю комнату, где отдыхали тюремные надзиратели, и с оживленным видом спросила у Чжу Юйхэна:

— Ну как? Я была очень суровой и злой? Мы же окончательно запугали Чу Юаньчжи, он теперь у нас на крючке, да?

Чжу Юйхэн с немым укором взглянул на нее, затем перевел взгляд на улицу и тихо сказал:

— Тише. Я приказал привести сюда жену Чу Юаньчжи.

Послышались шаги, и вошла госпожа Чу, выглядевшая еще более исхудавшей, чем прошлой ночью.

— Юаньчжи! – горько воскликнула она, только переступив порог.

А-Нань, большая любительница сплетен, услышав горестный возглас госпожи Чу, тут же выскочила из комнаты и, подкравшись к железной решетке на двери, принялась подглядывать. Такой подлый поступок вызвал у Чжу Юйхэна презрение, но он все же носком ноги пододвинул девушке табуретку, давая понять, что можно сидеть и слушать открыто.

Чу Юаньчжи с тоской поглаживал лицо жены, его голос был хриплым:

— Би-эр… Би-эр, с тобой все… все хорошо?

— Да, – выдавила из себя госпожа Чу и спросила: – А ты как?

Чу Юаньчжи не ответил, лишь дрожащими руками схватил руку жены и, напрягая горло, с трудом выжал несколько слов:

— Бэйхуай… Где Бэйхуай?

— Он… – Госпожа Чу застыла, отвернулась и, рыдая, проговорила. – У него сегодня в кабаке много работы, вот и не пришел…

— Не может быть! – Голос Чу Юаньчжи вдруг стал громче. – С Бэйхуаем что-то случилось?!

Госпожа Чу закрыла лицо руками и горько заплакала, не успев ничего сказать. Чу Юаньчжи крепко сжал ее за плечи, деваться было некуда и, тяжело дыша, она сказала: