Книга Чудесные механизмы, страница 115 – Цинхань Цэцэ

Единственное, о чем ему сейчас следует думать, – это как вернуться на предначертанный ему судьбой путь, оправдать ожидания родителей, деда, двора и всей Поднебесной.

Чжо Янь, ничего не замечая, спросил:

— Ваше Высочество, а вы как считаете? Не правда ли, она очень похожа на кошку?

— Я к кошкам равнодушен. – Тон Чжу Юйхэна стал еще холоднее. – И к ней – тоже.

Чжо Янь вжал голову в плечи, не смея произнести больше ни звука.

Монастырь Линъинь, или Монастырь Прибежища Духа, был основан более тысячи лет назад, он располагался глубоко в горах, был спрятан в густом лесу, но каждый день сюда непрерывным потоком стекались паломники.

Чжу Юйхэн, Чжо Янь и свита вместе с паломниками вошли в монастырь и сначала направились в Зал Пробужденного Императора, чтобы возжечь благовония. В главном зале все еще висела золотая табличка с надписью «Строго Охраняемый Чудесный Предел», собственноручно написанной императором Ли-Цзуном из Южной Сун. Золотые статуи бодхисатв в центре зала были недавно отреставрированы, позолота была еще совсем новой, а их благородные лики светились достоинством.

Пожертвовав деньги на масло для лампад, они направились прямо к Залу Сияющего Света, расположенному на заднем склоне горе.

В Зале Сияющего Света почитался Будда Прошлого – Татхагата Сияющий Свет. Задний склон был укутан безмолвием, полон одухотворения, сюда редко ступала нога человека. Вэй Ханчжи и Чжугэ Цзя остались на страже у желтой стены у подножия горной тропы, чтобы не допустить посторонних.

Чжу Юйхэн взял с собой Чжо Яня и пошел вверх по каменным ступеням, как вдруг на плечи ему с легким шорохом упало несколько алых лепестков граната. Смахнув цветы на землю, он поднял глаза и увидел, что вдоль дороги росли гранатовые деревья, верхушки которых словно были покрыты алыми румянами. В жарких лучах послеполуденного солнца они пылали ярче самого светила.

В конце каменных ступеней показались открытые врата храма.

Буйство цветов продолжалось до самого храма, а в их тени под деревом сидел и что-то писал кистью, склонившись над столом, молодой человек. Позади него в углу двора стояли двое, похожие на слуг.

Потертые красные ворота, алые цветы, опадающие без помощи ветра, – эти красные пятна отдаленно напоминали следы крови. Чжу Юйхэн остановился у входа, его взгляд упал на человека под цветущим деревом.

Тому было лет двадцать пять – двадцать шесть, он держал безупречную осанку, даже находясь в одиночестве. Одежда юноша была простой, а сам он, склонив голову, был погружен в переписывание сутры. На нем не было никаких украшений, кроме серебристого перстня на правой руке, сдержанно сиявшего, а весь он обладал элегантной и глубокой прелестью, подобной туши и краскам.

Чистые буддийские врата, чарующие опадающие цветы, мужчина, свободный от мирской суеты. Благодаря его присутствию противоречивый и хаотичный мир, казалось, обрел гармонию, покой и умиротворение.

Почувствовав, что кто-то вошел, сидевший в окружении редких падающих цветов поднял голову и издали взглянул на них.

Его губы были бледными, густые черные волосы и темные брови ярко выделялись на слишком светлой коже. Он был точно персонаж с картины, недосягаемый, манящий и не терпящий пренебрежения.

Чжо Янь посмотрел на Чжу Юйхэна, затем на хайкэ ^[111] под деревом и подумал, что каждый из этих двоих – по-своему выдающаяся личность, и это поистине судьба, что им довелось встретиться в таком месте.