Книга Резонанс любви, страница 75 – Роберт Фадер

Золотая дорожка вспыхнула ярче.

И впереди, среди парящих фрагментов Санкт-Петербурга, открылся путь по островам, на которых город хранил свои самые опасные воспоминания.

Первый переход вспыхнул перед ними тонкой золотой дорожкой.

Он не был мостом в обычном смысле. Не было ни камня, ни металла, ни перил, ни даже уверенности, что эта полоска света выдержит человеческий вес. Она тянулась от нижнего фрагмента Русского музея к следующему острову, висевшему чуть ниже и правее. Ветер проходил сквозь неё, как сквозь музыку, и каждый раз золотая поверхность дрожала, будто могла исчезнуть от слишком резкого движения.

Наталья стояла у края платформы и смотрела вниз.

Под ногами был Санкт-Петербург. Огромный, прекрасный, раненый. Утренний свет ложился на крыши, каналы и мостовые, но привычной цельности уже не было. Город казался книгой, из которой кто-то вырвал самые важные страницы и развесил их в небе на нитях чужой воли.

Капитан шагнула первой.

Она сделала это без колебания: поставила ногу на светящуюся дорожку, перенесла вес, проверила устойчивость и только потом оглянулась.

— Идём по одному. Быстро, но без рывков.

Луис посмотрел на переход, потом на пропасть под ним.

— Я скучаю по самокату.

Наталья, несмотря на страх, не удержалась:

— А я думала, вы уже доросли до грифона.

— Грифон хотя бы живой и может передумать падать вместе со мной. Эта штука выглядит как обещание, которое никто не собирается выполнять.

Капитан сухо сказала:

— Луис, меньше философии. Больше движения.

Наталья услышала это «Луис» — слишком естественное, слишком привычное, слишком короткое. Без фамилии. Без дистанции. Так, будто капитан имела право говорить с ним резко и близко одновременно.

Она сделала вид, что смотрит на золотой переход.

На самом деле смотрела на Луиса.

Он, конечно, этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. В этом он тоже был талантлив.

Капитан уже прошла половину пути. Свет под её ботинками становился ярче при каждом шаге. Дорожка не проваливалась, но вокруг неё вспыхивали тонкие трещины, похожие на молнии в стекле.

— Наталья, — сказал Луис мягко. — Вы следующая.

— Почему я?

— Потому что если я пойду первым и упаду, вы будете смеяться.

— Не буду.

— Будете.

— Возможно, немного.

Он улыбнулся. На секунду. И этой секунды хватило, чтобы Наталья почувствовала: злиться на него неудобно, когда он смотрит так. Не виновато, не трагически, не как мужчина с прошлым, а почти по-домашнему, будто среди летающих дворцов, чужих заговоров и живых грифонов у них всё равно осталось место для шутки.

Она шагнула на золотую дорожку.

Свет дрогнул.

Наталья замерла.

Внутри неё что-то отозвалось. Не голосом, не словом — лёгким ударом под сердцем. Город чувствовал её шаг. Или она чувствовала его. Теперь уже невозможно было понять, где заканчивается она и где начинается эта странная связь с Санкт-Петербургом.

— Не бойтесь, — сказал Луис за спиной.

— Я не боюсь.

— Конечно.

— Я просто оцениваю инженерную надёжность этой сомнительной конструкции.

— Очень по-московски.

Она оглянулась.

— Вы хотите, чтобы я передумала спасать ваш город?

— Нет. Я хочу, чтобы вы дошли до той стороны и продолжали спорить со мной там.

Наталья отвернулась, чтобы он не увидел её улыбку.