Книга Резонанс любви, страница 74 – Роберт Фадер

— Эмоциональный узел? — спросила Наталья.

— Место, где город хранит не власть, не искусство и не славу, а человеческое чувство, — ответила капитан.

Наталья почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Любовь?

Капитан посмотрела на неё внимательно.

— Возможно.

Луис молчал.

Наталья заметила это молчание. И, как ни странно, в этот раз оно не раздражало. Скорее настораживало. Он будто понял что-то, но не хотел произносить вслух.

— Вы знаете это место? — спросила она.

— Нет, — сказал Луис.

Капитан сказала одновременно:

— Возможно.

Наталья посмотрела на обоих.

— Прекрасно. Один не знает, другая возможно знает. Очень надёжная команда.

Капитан сложила карту.

— Пока название не важно. Более того, лучше его не произносить раньше времени. Некоторые места в Санкт-Петербурге откликаются на собственные имена слишком сильно.

— Очень удобно, — сказала Наталья. — Теперь даже география стала суеверной.

— Это Петербург, — ответил Луис. — Здесь география давно перестала быть просто географией.

Наталья хотела съязвить, но не смогла. Где-то впереди, среди парящих островов, она почувствовала зов. Едва заметный, тонкий, не похожий на боль украденных дворцов. Этот зов был другим. Тише. Теплее. Опаснее.

Он не приказывал.

Он ждал.

Грифон рядом с ней поднял голову.

— Вы это чувствуете? — спросил Луис.

Наталья медленно кивнула.

— Да. Но не понимаю, что это.

Капитан стала серьёзнее.

— Тогда у нас мало времени. Дмитрий Петрович тоже может почувствовать этот узел, если цепь стабилизируется.

— И что будет, если он его подчинит?

Капитан посмотрела на парящий город.

— Тогда Санкт-Петербург начнёт считать его власть чем-то естественным. Не насилием. Не кражей. Почти любовью.

Наталья побледнела.

— Любовь нельзя украсть.

— Именно поэтому он попытается подменить её.

Ветер прошёл по нижней платформе. Где-то вдалеке один из островов сдвинулся, и между ним и соседним фрагментом вспыхнула золотая дорожка, похожая на мост, который существовал только наполовину.

Капитан указала туда.

— Нам туда. Это первый переход.

Луис посмотрел вниз, потом на следующий остров.

— Прыгать придётся?

— Да.

— Я надеялся, что ты скажешь другое.

— Я тоже.

Наталья едва заметно сжала губы. Даже перед прыжком над пропастью они продолжали говорить друг другу «ты» так, будто это было естественнее ветра.

Она подошла к краю платформы. Внизу лежал Санкт-Петербург — живой, раненый, просыпающийся. Над ним висели острова памяти, соединённые светом, страхом и чужой волей.

Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Не только от высоты.

Где-то впереди их ждало место, название которого никто пока не называл. Место, которое город берег от чужой власти. Место, где, возможно, нужно будет не бороться, а признаться.

Наталья не знала, в чём именно.

И это пугало её сильнее, чем прыжок.

Луис подошёл ближе, но не коснулся её.

— Готовы?

Она посмотрела на него. На его усталое лицо, на смущение, которое ещё не до конца исчезло после сцены с капитаном, на упрямство, из-за которого он продолжал идти вперёд, даже когда сам не знал, как всё исправить.

— Нет, — сказала Наталья. — Но, кажется, это уже стало нашей традицией.

Луис улыбнулся.

Капитан шагнула первой к краю светящегося перехода.

— Тогда хватит традиций. Начинаем движение.