Онлайн книга «Резонанс любви»
|
Санкт-Петербург страдал. Наталья крепче ухватилась за гриву грифона. — Луис… — Я вижу. Они поднялись выше, и перед ними открылось зрелище, от которого даже ветер будто замер. Над городом висели его части. Не обломки. Не руины. Не хаос разрушения. Всё было гораздо страшнее и красивее. Фрагменты Санкт-Петербурга плавали в воздухе, словно кто-то начал разбирать город на драгоценные воспоминания и поднимать их к небу. Над крышами висел огромный дворцовый массив, окружённый золотистым сиянием. Чуть дальше медленно дрожал в воздухе театр с торжественным фасадом, будто музыка, заключённая в его стенах, пыталась удержать камень от исчезновения. Ещё выше, в прозрачной утренней дымке, парил другой музейный дворец — строгий, светлый, изящный, с тем достоинством, которое не исчезает даже тогда, когда земля уходит из-под фундамента. Между ними висели фрагменты оград, лестниц, колоннад, старых фасадов, арок и мостовых пролётов. Не всё сразу узнавалось, и от этого становилось ещё тревожнее. Город словно терял не отдельные здания, а собственные мысли. Кто-то вытаскивал из него память, слой за слоем, и каждая поднятая часть оставляла внизу пустоту, которую невозможно было заполнить обычным камнем. Золотые лучи тянулись от центра, где в утреннем свете угадывался стеклянный купол Дома Зингера. Они расходились по небу, как нити огромной паутины. Одни лучи уже удерживали захваченные фрагменты, другие только искали новую цель, скользя по крышам, площадям и линиям улиц. В этих лучах не было грубой силы. Они действовали почти бережно, почти красиво — и именно поэтому казались особенно чудовищными. Наталья смотрела на это, не в силах произнести ни слова. Внизу Санкт-Петербург просыпался. В окнах зажигался свет. Люди подходили к окнам, открывали форточки, замирали в халатах, с чашками, с телефонами в руках. Улицы ещё оставались почти пустыми, но город уже больше не мог скрывать происходящее. Его тайная жизнь прорвалась наружу так широко, что никакая служба, никакая полиция, никакая привычка не замечать странного уже не могла вернуть всё обратно. Грифоны замедлили полёт. Они не рычали. Не фыркали. Даже не двигали крыльями так резко, как раньше. Оба словно понимали, что видят не просто опасность, а оскорбление. Кто-то тронул то, что принадлежало городу. Кто-то решил, что может поднять память в небо и назвать это защитой. Луис был бледен. — Они действительно это сделали, — сказал он. — Не просто эксперимент. Не попытка. Они начали разбирать город. — Зачем? — прошептала Наталья. — Чтобы управлять им. Если забрать ключевые узлы памяти, можно заставить город отвечать не тому, кого он выбрал, а тому, кто держит его символы. Она повернулась к нему. — То есть Дмитрий Петрович хочет стать хозяином Санкт-Петербурга? Луис посмотрел на висящие в небе дворцы. — Думаю, он уже считает, что стал им. Наталья почувствовала, как внутри поднимается гнев. Не вспышка капризной обиды, не ревность, не страх. Другой гнев. Тихий, глубокий, почти не её собственный. Он шёл откуда-то снизу, из каналов, дворов, старых стен, из воды и камня, из того самого огромного живого пульса, который она недавно почувствовала впервые. Город просил не жалости. Он просил остановить это. Грифон под Натальей расправил крылья шире, и золотой блеск пробежал по перьям, как огонь. |