Книга Резонанс любви, страница 68 – Роберт Фадер

Они снизились, чтобы лететь ближе к дороге. Так было легче ориентироваться. Внизу блеснул мокрый асфальт, промелькнули дорожные знаки, редкие утренние машины и длинная полоса шоссе, ведущая к городу.

Наталья посмотрела на Луиса внимательнее.

— Вы правда верили Дмитрию Петровичу?

Луис помрачнел.

Грифон под ним почувствовал перемену и чуть выровнял полёт, будто даже ему стало ясно, что вопрос неприятный.

— Верил, — сказал Луис. — Долгое время. Он был одним из тех людей, кто умел говорить о городе так, будто действительно его слышит. Не как чиновник, не как карьерист, не как человек, который хочет власти. Как исследователь.

— А теперь?

— Теперь я понимаю, что ошибался.

Он посмотрел вперёд, туда, где за дальними крышами уже угадывалось дыхание большого города.

— Я никогда не думал, что он нас обманет. Тем более что использует службу небесных дел для такого. Мы работали с аномалиями, изучали их, спорили, ошибались, но всё это должно было служить городу. А не тому, кто решил, что может забрать город себе.

— Осторожно! — вдруг крикнула Наталья.

Снизу резко выскочил грузовик. Он шёл по дороге быстрее, чем следовало, и его высокая будка пронеслась так близко к грифону Луиса, что крылатый зверь взвился вверх с обиженным рыком. Луис едва не съехал набок, чудом удержался и выругался так тихо, что Наталья не разобрала слов.

Зато грифона она поняла прекрасно.

Он повернул голову к дороге и издал длинное, сердитое рычание, в котором было столько выразительности, что даже без перевода становилось ясно: водитель грузовика только что услышал очень древнее мнение о своём стиле вождения.

— Что он сказал? — спросил Луис, пытаясь снова сесть нормально.

Наталья прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Лучше вам не знать.

— Настолько плохо?

— Он возмущён.

— Это я понял.

— Особенно его задело, что грузовик с московскими номерами.

Луис на секунду замолчал.

Потом посмотрел на Наталью.

— Серьёзно?

— Совершенно.

Грифон снова рыкнул вниз, явно добавляя что-то про столичных водителей, дорожную культуру и моральное падение современного транспорта.

Наталья не выдержала и рассмеялась. Луис тоже. Смех сорвался у них почти одновременно — не громкий, не совсем беззаботный, но настоящий. В этом смехе было облегчение, усталость, страх и что-то тёплое, что появлялось между ними всё чаще, хотя оба пока делали вид, что заняты исключительно спасением города.

— Кажется, ваш грифон плохо относится к Москве, — сказал Луис.

— Он просто ещё не знает, что я тоже оттуда.

— Думаю, он сделал для вас исключение.

— Конечно. Я же управляю его капризами.

— Вашими капризами.

— Не спорьте с резонантом.

Луис поднял руку, сдаваясь.

— Даже не собирался.

Они снова набрали высоту.

Дорога осталась ниже, машины превратились в маленькие движущиеся точки, а утренний воздух стал шире и холоднее. Впереди уже поднимался Санкт-Петербург. Сначала он был лишь серой полосой на горизонте, потом стал сетью крыш, потом — огромным, тяжёлым, невероятным организмом из воды, камня, света и памяти.

Но теперь город был не таким, каким Наталья видела его вчера.

Что-то в нём изменилось.

Ещё на подлёте она почувствовала это телом. Не глазами — глубже. Будто под кожей прошёл слабый электрический импульс. Город звал её, но не так, как раньше. Теперь в этом зове было не таинственное любопытство, не игра, не осторожное касание. Теперь в нём слышалась тревога.