Книга Резонанс любви, страница 58 – Роберт Фадер

Наталья стояла у окна и смотрела на них.

— Вы уверены, что их никто не заметит?

Луис, который пытался разобраться с замком на старом буфете, обернулся.

— Здесь люди спокойнее.

— Спокойнее?

— Да. Если местные жители увидят утром двух грифонов в саду, они сначала подумают, что это новая скульптурная композиция. Потом обсудят, кто дал разрешение. Потом решат, что раньше было лучше. И только после этого, возможно, кто-то заметит, что скульптуры дышат.

Наталья посмотрела на него через плечо.

— Вы слишком уверены в человеческой невнимательности.

— Я много лет работаю с аномалиями. Человеческая невнимательность — наш главный союзник.

Дом, в котором они укрылись, оказался старым, но живым. Не заброшенным, не мрачным, не пугающим — именно живым. В нём были высокие потолки, скрипучие половицы, тяжёлые книжные шкафы, узкие лестницы и окна, выходившие в сад. В гостиной стояло потёртое кресло, круглый стол с выцветшей скатертью и лампа под зелёным абажуром. На стенах висели фотографии старых парков, дворцовых аллей и людей, которые давно уехали, но будто всё ещё не разрешили дому забыть их лица.

Наталья села в кресло, но тут же снова поднялась. После полёта на грифоне, побега, гостиницы, полиции хаоса и белой ночи сидеть спокойно было почти невозможно. Но дело было не только в событиях. Дело было ещё и в том, что рядом находился Луис. Слишком близко, слишком спокойно, слишком уверенно — и от этого Наталье становилось неуютно.

Она не собиралась признаваться даже самой себе, что его присутствие её успокаивает.

— Теперь объясняйте, — сказала она.

Луис замер.

— Что именно?

— Всё.

— Это довольно широкий запрос.

— Тогда начните с главного. Что происходит? Почему за мной охотится полиция хаоса? Почему ваши коллеги знают слишком много? Почему город слушает меня? И почему у меня ощущение, что вы сами уже не верите своей организации?

Луис некоторое время молчал. Потом подошёл к окну и посмотрел на сад, где один из грифонов во сне чуть дёрнул золотым крылом. Он выглядел собранным, но Наталья уже успела заметить: когда ему было действительно тревожно, он становился не резким, а тихим.

— Я не знаю всего, — сказал он. — И это самое неприятное. Дмитрий Петрович что-то делает. Что-то серьёзное. И я почти уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Почему?

— Потому что адрес моей квартиры знала только служба небесных дел.

Наталья нахмурилась.

— И я.

— Да. И вы.

— Но я никому его не говорила.

— Я знаю.

Он повернулся к ней. Сказал это просто, без сомнения, и Наталья вдруг почувствовала странное тепло. Нелепое, неуместное, совершенно неподходящее к ситуации, в которой у них в саду спали грифоны, а в городе кто-то явно начал играть с опасными силами.

Ей понравилось, что он ей верит.

И это тоже было проблемой.

— Полиция хаоса пришла ко мне с паразительной точностью, — продолжил Луис. — Не искала, не проверяла варианты, не пыталась вычислить. Они знали, куда идти. А значит, кто-то передал им информацию. Или позволил получить её.

— Вы думаете, это Дмитрий Петрович?

— Я думаю, что моя организация перестала быть тем, чем должна была быть.

Наталья медленно подошла ближе. Она хотела продолжить разговор об организации, о предательстве, о полиции хаоса. Действительно хотела. Но в голове упрямо вертелся другой вопрос, гораздо менее рациональный и гораздо более раздражающий.