Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 60 – Роберт Фадер

Луис подошёл ближе.

— Спасибо, Виктор.

Они крепко пожали друг другу руки. Виктор посмотрел на него серьёзно.

— Береги её.

— Всей душой.

— И себя тоже береги. Ты ей нужен живым, а не героически израненным.

Луис чуть смутился.

— Я постараюсь.

— Не постарайся. Сделай.

Лис поднял лапу.

— Я прослежу.

— Вот теперь я спокоен, — сказал Виктор.

Он ещё раз обнял Наталью, затем сел в автобус. Двери закрылись. Машина медленно тронулась с места. Наталья долго махала ему вслед, пока автобус не скрылся за аркой.

Когда он исчез, Вердеград показался ей чуть тише.

Но не пустым.

Потому что рядом стоял Луис.

Он взял её за руку.

— Он скоро вернётся.

— Знаю, — сказала Наталья. — Просто я люблю, когда он рядом.

— Он хороший человек.

— Очень.

Лис сел у их ног и вздохнул.

— Семейные сцены всегда делают меня сентиментальным. Это раздражает.

Однако в Вердеграде появились не только привычные радости.

Появилось и нечто совершенно новое.

Молодой солдат-призрак.

Тот самый, который не исчез вместе с мрачной крепостью. Тот, кто попросил не брать его в плен, а дать ему укрытие.

Теперь он стал едва ли не главной достопримечательностью города.

Люди ходили на него смотреть с таким же удивлением, с каким недавно смотрели на башни. Стража держалась осторожно, но без враждебности. Дети пытались рассмотреть его из-за спин взрослых. Некоторые жители приносили ему еду, хотя было совершенно непонятно, может ли призрак есть. Одна старушка даже принесла тёплый шарф и сказала:

— На вид ты замёрзший.

Солдат растерялся и принял шарф с такой благодарностью, будто ему вручили не вещь, а право снова быть замеченным.

Он был молод. Очень молод. Почти мальчишка. Бледное лицо, прозрачные руки, старый мундир, потёртый и будто сотканный из тумана. В нём не было прежней угрозы. Скорее усталость, смущение и постоянное удивление от того, что его никто не гонит.

Лис решил лично его допросить.

Разумеется, он называл это не допросом, а «процедурой разумного выяснения обстоятельств».

Солдата усадили в небольшой комнате городской стражи. Там не было решёток, только стол, несколько стульев, лампа и окно, за которым виднелась уже ожившая стена Вердеграда. В комнате присутствовали несколько членов патруля, двое представителей временного совета и сам лис, который сидел на столе и выглядел так, будто всю жизнь только этим и занимался.

— Итак, — сказал лис. — Первый вопрос. Почему ты не развеялся вместе с остальными?

Солдат опустил глаза.

— Я не знаю.

— Плохое начало.

— Это правда.

— Правда часто бывает плохим началом, но иногда хорошим продолжением, — заметил лис. — Думай.

Молодой призрак провёл прозрачными пальцами по краю стола. К удивлению всех, пальцы не прошли сквозь дерево. Они коснулись поверхности почти по-настоящему.

Стражники переглянулись.

— Может быть, из-за музыки, — тихо сказал солдат.

Лис прищурился.

— Музыки Луиса?

— Да. Когда он играл, остальные кричали. Им было страшно. А мне… — Он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Мне было больно, но иначе. Не как от приказа. Не как от воспоминаний. Эта музыка будто нашла во мне место, о котором я сам забыл.

— И тебе она понравилась? — спросил один из стражников, не скрывая удивления.

Солдат кивнул.

— Понравилась. Хотя я не должен был её слушать.

— Почему?

— Нам велели не слушать. Только исполнять приказ.