Книга В погоне за лунной альфой, страница 57 – Инесс Эшборн

Ли Сук стреляла с фланга — короткими очередями, по два-три патрона. Каждая пуля находила цель: глаз, горло, сердце. Люди падали, но ищейки не были людьми. Даже смертельно раненные, они продолжали ползти, пытаясь дотянуться до врага когтями.

Юн стоял в центре строя и не двигался. Его магия работала на границе восприятия — ищейки, приближавшиеся к нему, вдруг начинали спотыкаться, терять ориентацию, бить своих вместо чужих. Трое вцепились друг в друга, приняв за врагов, и катались по земле, раздирая шкуру.

Сольми словно вросла в землю за спиной Тэхёна. Силы ещё не вернулись к ней полностью, но она не могла просто сидеть и смотреть, как умирают её люди. Она нашла камень в своей груди, сжала его мысленно, как сжимают руку друга перед прыжком в пропасть.

— Помоги мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Помоги им.

Камень отозвался жаром. Слабый, едва заметный, но живой.

Тэхён дрался как зверь, которого загнали в угол. Он не чувствовал боли — только гнев и страх. Не за себя — за Сольми. Каждый удар, каждый выпад, каждый рык был криком: «Не подходи! Не тронь! Она моя!»

Но ищеек было слишком много. Они наваливались со всех сторон, и постепенно строй начал рассыпаться.

Пак Чхан стоял насмерть.

Он прикрывал левый фланг, где засели двое молодых волков из лагеря — они растерялись в первой же схватке, и теперь старый воин отбивался сразу от пятерых. Его движения были быстрыми, но не такими, как раньше — годы давали о себе знать.

— Отходите! — крикнул он парням. — Живо!

Они отступили. А Пак Чхан остался.

Первый ищейка достал его сбоку — когти вошли в бок, скользнув по рёбрам. Пак Чхан зарычал, перехватил руку врага, сломал запястье. Второй ударил в спину — глубоко, между лопаток. Третий — в бедро, перебив артерию.

Пак Чхан упал на одно колено. Но продолжал бить. Сломанной рукой, когтями, зубами — он рвал глотки тем, кто подходил слишком близко, и не замечал собственной крови, которая заливала траву вокруг.

— Пак Чхан! — закричал Тэхён, прорываясь к нему.

— Не подходи! — рявкнул мужчина. — Прикрывай девчонку! Я своё отжил!

Последний ищейка вонзил когти ему в грудь — туда, где сердце. Пак Чхан посмотрел на Тэхёна, на Сольми, на небо над головой — и улыбнулся.

— Чон Пэк, — сказал он, выплёвывая кровь, — я забираю твоих ищеек с собой. В ад.

Он рванулся вперёд, вцепился зубами в горло врага и повалил его на землю. Они катались в грязи, пока оба не затихли.

Пак Чхан был мёртв.

Тэхён успел только выдохнуть — и снова вступил в бой. Времени на скорбь не было.

На другом конце поляны Кан Донсу бился с двумя ищейками одновременно. Три года в камере не прошли даром — он был слаб, медлителен, но его ярость компенсировала всё. Он знал, что умрёт здесь. Знал и принял это.

— Сольми! — крикнул он, отбиваясь от очередной атаки. — Отомсти за всех нас! За нашу стаю! За своих родителей!

И он ринулся из последних сил на ищеек, чтобы забрать их жизни с собой.

Сольми ринулась к Донсу, но добежав до него лишь увидела бездыханное тело.

Слёзы застилали её глаза.

— Нет, нет, нет! Прошу, Кан Донсу, живи! Ты единственный кто остался из нашей стаи. — Она рыдала, прижимая руки к его ране, из которой струилась кровь. Держала его голову на своих коленях мерно раскачиваясь от своего горя.

— Он мёртв, — сказал Юн, появляясь рядом. Маг выглядел измождённым — его магия почти иссякла, зелёные глаза потускнели. — Мы теряем бой. Нужно отступать.