Книга В погоне за лунной альфой, страница 56 – Инесс Эшборн

— Ищейки не нашли этот ход? — спросила Ли Сук.

— Не нашли, — подтвердил Тэхён. — У нас есть время.

Они пошли вниз, к людям, к свету, к дому. Сольми шла, держась за руку Тэхёна, и чувствовала, как амулет на её груди пульсирует в такт камню. Две силы. Две части одного целого.

Она знала, что это ещё не конец. Чон Пэк жив. Ищейки не отступятся. Но теперь у них было оружие. Теперь был шанс.

И она была готова за него сражаться.

Лес редел, впереди показалась широкая поляна — опасное место, слишком открытое. Тэхён хотел обойти её по кромке, но не успел.

Они вышли на поляну — и замерли.

На другой стороне, у кромки леса, стояли они. Ищейки клана Пэк. Двадцать, тридцать — больше, чем у Тэхёна. С чёрными нашивками на груди, с жёлтыми глазами, с когтями наготове. А впереди, на каменном выступе, возвышался Чон Пэк.

В чёрном костюме, с идеально зачёсанными волосами с проседью, он выглядел как корпоративный директор на деловой встрече. Только глаза выдавали зверя — маленькие, чёрные, пустые.

— Ну здравствуй, пекарь, — сказал он, глядя на Сольми. — Я знал, что ты не сможешь убежать далеко.

— Я знал, ты всегда идёшь туда, где тепло. Где пахнет домом. Где тебя любят. Это твоя слабость, девочка. — Усмехнулся Чон Пэк.

Тэхён шагнул вперёд, заслоняя Сольми собой.

— Ты не получишь её, — сказал он. — Ни сегодня. Никогда.

— У тебя нет выбора, — Чон Пэк развёл руками, будто приглашая их в объятия. — Твоя армия — жалкая кучка изгоев. Моя — настоящая стая. Сильная. Преданная. Готовая убивать.

— Тогда почему ты не стреляешь? — спросил Ли Сук, взводя курок.

— Потому что мне нужна не ваша смерть, — ответил Чон Пэк. — Мне нужна она. Живая. С камнем внутри. А вы все — просто мусор, который я уберу, когда захочу.

Он поднял руку. Ищейки сделали шаг вперёд.

— Но я дам вам шанс, — сказал Чон Пэк. — Отдайте девочку. И я отпущу остальных. Живыми. Честное слово.

— Твоё слово ничего не стоит, — сказал Кан Донсу, выступая вперёд. — Я знаю тебя, Чон Пэк. Ты убивал пленников даже после того, как они отдавали всё, что у них было.

— Донсу, — Чон Пэк прищурился. — А ты всё ещё жив. Удивительно. Я прикажу пытать тебя ещё три года за эту дерзость.

— Попробуй, — ответил старый волк.

Тишина повисла над поляной. Две армии стояли друг напротив друга, разделённые сотней метров пустого пространства. Ветра не было. Даже птицы замолчали.

— Что будем делать? — спросил Пак Чхан тихо, не поворачивая головы.

— Драться, — ответил Тэхён. — Другого выхода нет.

— Против тридцати ищеек? Нас двадцать. И четвертая часть — люди.

— Другого выхода нет, — повторил Тэхён.

Сольми взяла его за руку. Сжала пальцы. Внутри неё камень пульсировал — сильно, горячо, почти болезненно.

— Я не отдам ему камень, — сказала она. — Даже если он убьёт всех нас.

— Он не убьёт, — ответил Тэхён. — Потому что мы не дадим.

Чон Пэк опустил руку.

— Взять их, — сказал он спокойно.

Ищейки бросились вперёд, и земля под ногами задрожала. Три десятка оборотней, выпустивших когти и клыки, неслись через поляну с единственной целью — убивать. Тэхён выступил вперёд, заслоняя Сольми собой, и его собственные когти вышли с хищным щелчком.

— Держать строй! — крикнул он. — Не разбегаться!

Первая волна ударила как таран. Пак Чхан встретил её с холодной яростью старого воина — он не тратил силы на рык и угрозы, просто бил. Точно, экономно, смертоносно. Первый ищейка упал с перерезанным горлом, второй — с пробитой грудью. Кровь брызнула на траву, и воздух наполнился медным запахом.