Книга В погоне за лунной альфой, страница 3 – Инесс Эшборн

— Как долго ты здесь? — спросил он, не глядя на неё. Смотрел на штрудель, на слоёное тесто, которое она вымешивала четыре часа прошлой ночью, потому что не могла уснуть, а луна звала её за стены города.

— Кафе открылось три месяца назад.

— Я не про кафе, — он поднял глаза. Тёмные, с янтарным крапом вокруг зрачка — признак, которого она никогда не видела у других. — Я про тебя. Как долго ты бежишь?

Воздух в зале стал вязким. Она могла бы соврать. Могла бы улыбнуться своей фирменной улыбкой «извините, я не понимаю, о чём вы», которую отрепетировала за зеркалом в ванной сотни раз. Но что-то в его запахе — кедр, дождь и та самая первородная нота, от которой подкашивались колени — мешало врать.

«Это ловушка, — сказала себе Соль. — Скажи что-нибудь. Что угодно».

— Три года, — услышала она свой голос словно со стороны. — Тысяча восемьдесят семь дней, если считать точно.

Он медленно кивнул, и в этом кивке не было триумфа охотника, поймавшего добычу. Было что-то другое. Грусть? Нет, тяжелее. Скорбь, которую носят в костях.

— Я знал твоего отца, — сказал он так тихо, что слова почти утонули в шипении молочной пенки из соседней кофемашины.

Соль не моргнула. Внутри неё взвыло что-то древнее, то, что она душила год за годом, город за городом, имя за именем. Её зрачки расширились на долю секунды — слишком быстро для человеческого глаза, но для его — достаточно.

— Если ты знал его, — её голос вдруг стал ниже, в нём прорезалась хрипотца, которой не было минуту назад, — то знаешь, что он мёртв. А все, кто его знал, либо предали его, либо убиты.

— Либо спрятались там, где враги не найдут. — Он наконец отпил кофе. Сделал это небрежно, но Соль заметила: его кадык дрогнул дважды вместо одного. Будто он сглатывал не только глоток, но и что-то ещё. — Твой отец не раз говорил мне: «Если упадёт сосна, под ней вырастет новый лес. Просто дай земле время». Он верил в тебя, Сольми.

Услышав своё настоящее имя — не то, которое она носила три года, а то, что отец шептал на ухо перед сном — она почувствовала, как стены кафе качнулись. Её пальцы вцепились в край стойки так, что дерево жалобно скрипнуло. По щеке стекла одинокая слеза — она даже не пыталась её скрыть. Бесполезно. Он и так всё видел. И чуял.

— Кто ты? — спросила она, и это был уже не вопрос баристы гостю. Это был вопрос зверя зверю.

Он медленно поставил чашку. Поднялся со стула. Наклонился через барную стойку, достаточно близко, что между их лицами не осталось ничего, кроме запаха свежей выпечки и утренней морской соли.

— Меня зовут Кан Тэхён, — сказал он. — И я поклялся твоему отцу, что найду тебя. Даже если для этого придётся три года пить паршивый кофе по всем кофейням Пусана, Инчхона и Сеула.

Сольми выдохнула. Смех — горький, рваный — вырвался из её горла прежде, чем она успела его подавить.

— А теперь что? Ты нашёл. Хочешь награду? Мой отец мёртв, стая разбросана, а клан Пэк, который его убил, дышит мне в затылок. — Она наклонила голову, и в этом движении впервые проступила не пекарша в фартуке, а альфа в изгнании. — Зачем ты здесь на самом деле?

Тэхён улыбнулся — впервые за всё утро. И эта улыбка была опасной. Не потому что обещала боль, а потому что обещала нечто худшее: надежду.

— Я здесь, — сказал он медленно, чеканя каждое слово, — потому что вчера, когда я взял у тебя кофе, моё сердце остановилось на три удара. Ты знаешь, что это значит, дочь альфы.