Книга Сказания о мононоке, страница 196 – Анастасия Гор

— Именно тогда инари-ороси попросила вас первую часть суммы внести, чтобы она его утихомирила? – уточнил Странник, на укус толком не взглянув. Он по-прежнему смотрел только на крашеную избавительницу, что вдруг стала делать шажок за шажком по направлению к двери. – И сразу, как она вошла в дом, ваш муж и впрямь словно бы пробудился, заговорил, как человек, дал себя связать послушно, а потом опять впал в неконтролируемое неистовство… А лиса в нём, случаем, не рычит, что мужнино нутро сожрёт вот-вот?

— Да-да, рычит время от времени! – подтвердила женщина.

— Но при этом всё чего-то ждёт, не так ли? Уже несколько недель. А как только инари-ороси в поле зрения мужа вашего появляется, сразу замолкает обратно…

— Да, да, всё так! Благодарна я очень инари-ороси! – продолжала кивать женщина, не в силах связать одно с другим.

— И трубку при себе инари-ороси всегда носит, – сказал Странник. Уголки губ его дёрнулись, словно ещё немного, и он улыбнётся довольно (а доволен он был не иначе как самим собой). – Такую тонкую бамбуковую, с маленьким костяным навершием в виде головы животного, тоже на лису похожего…

Кёко обернулась – инари-ороси тут же спрятала в рукав кисэру, уже затушенную. И Кёко наконец всё поняла – в эту самую секунду, ненамного раньше, чем несчастная жена торговца. А инари-ороси уже обошла Странника полукругом, отвела чёрные, подведённые углём узкие глазки и, придерживая длинные полы косоде с узорами, в которых угадывались очертания лисьих морд, попятилась к двери.

— Это ваша инари-ороси к вам в дом лису подсадила, – сказал Странник как есть. – Приметила, должно быть, вашего мужа на фестивале воздушных змеев, когда он денежный приз свой забирал, и решила тот отнять. Это её ручной лисий дух овладевает людьми по её же приказу, а живёт в курительной трубочке. Мошенница, словом, ваша милая избавительница!

«Всё-таки не зря я рукава подвязала», – подумала Кёко, бросившись наперерез удирающей инари-ороси.

Та оттолкнула выскочившую перед ней Кёко плечом, да так сильно, что она налетела спиной на ящики с посудой и побила чашки, едва вместе со шкафом на бок не завалившись. Связанный мужчина громко расхохотался с постели лающим, заливистым звуком – «хи-хи-хи, хи-хи-хи!», – перестав брыкаться и глядя заискивающе вслед избавительнице, хозяйке своей. А хозяйка очень шустрой была, бегала на высоких гэта, как босиком, и даже Аояги, по мысленному зову Кёко появившуюся в проходе, с ног сбила, ударив лбом о косяк. Только Странник смог её поймать, перехватил рукой за коричнево-рыжие волосы на затылке, когда одна нога инари-ороси уже была за порогом. И, накрутив их на свой кулак, рывком вернул её назад в комнату, толкнул и поставил на колени.

— Пусти меня, пусти! – верещала инари-ороси.

— Ты изгонишь лису из мастера воздушных змеев.

— Не буду я никого изгонять! Не мой это дух, не мой! Не докажешь ничего!

— Ты изгонишь лису из мастера воздушных змеев, – повторил Странник медленно, почти по слогам, развернув её к себе так, что у инари-ороси хрустнула шея. Он заглядывал ей в глаза сверху вниз, как голодные собаки заглядывают в полную миску. Немудрено, что уже спустя минуту она затихла и, сдавшись, согласно кивнула. – Изгонишь бесплатно, прямо сейчас, и вдобавок отдашь всё, что за эти недели успела заработать, ибо из-за тебя человек занемог, и лавка его закрылась. Сейчас же к ритуалу приступишь, а потом уйдёшь отсюда и больше никогда не появишься. Если я ещё хоть раз услышу про одержимость лисицей в Саге или где бы то ни было… Если ещё хоть раз просто на улице тебя увижу… Клянусь, ты узнаешь, как больно кусаются лисы, когда у тебя нет трубки, способной их усмирить.