Книга Сказания о мононоке, страница 180 – Анастасия Гор

Вежливая улыбка Кёко предательски переломилась пополам. Ну как так-то?! И никаких гарантий? И всё же, понимала она, это лучше, чем ничего. По крайней мере, сколько-то девятых ночей они со Странником проспят спокойно.

— Можно задать тебе ещё вопрос, Нана?

«Я сегодня только вопросы, похоже, всем и задаю».

Кёко ступала по каменной гладкой тропе, постукивая по ней гэта, а Нана – по траве рядом. Она словно терпеть не могла всё рукотворное, человеком созданное, и потому предпочитала даже того не касаться. Ответила она Кёко коротким «угу», когда они обходили несущих лопаты рабочих. Те Нану, ловко увернувшуюся в последний момент, чуть не сбили.

— Какая связь между Странником и богиней шелковичных червей?

Нана взглянула на неё через тёмные прорези в маске, сквозь которые, вопреки законам мироздания, самих глаз видно не было, и рассыпалась в смехе звонком, как звук бубенцов возле её ушей.

— Никакой совершенно.

— Тогда почему он идёт именно в твой храм за офуда, когда их для оммёдзи может изготовить любая мико и любой каннуси? И как вы с ним познакомились?

— Жизнь – это нить. Шёлк то, хлопок или колючая шерсть… Солнечный цвет, огненный или чёрный… Запутанная она или прямая. Моя богиня рада каждому, кто к ней воззовёт, и любого гостя, который явится и о том попросит, она наказ давала щедро напоить тутовым вином. Думаю, при выборе храма это стало для Странника решающим фактором. – Нана захихикала по-детски, и Кёко не могла отрицать, что то хоть и звучит смешно, но, учитывая характер Странника, похоже на правду. – А познакомились мы с ним, когда он меня усмирил.

— «Усмирил»? Как это?

— Госпожа ученица! Ликом бела, как юки-онна, но на ногах вроде стоит твёрдо, не шатается. Не помню, ты всегда такой была или всё ещё не выздоровела?

Господин Рео никогда раньше к ней лично не обращался. Поэтому Кёко даже оторопела на миг, решив, не обознался ли он, позвавший её со спины. Неспешно господин Рео обходил выкорчеванные деревья с кустарниками, чьи корни торчали кверху, как искорёженные пальцы, и нагнал её возле сирени, при взгляде на которую у Кёко невольно сжалось сердце. Выглядел господин Рео и сам неплохо: умеренно румяный, тоже не шатающийся, как тогда в лесу, и с волосами, собранными на макушке, что были на полпути к тому, чтобы вернуть себе природный чёрный цвет. Очевидно, даймё больше не нуждался в двойнике, да и не мог Рео отныне его роль играть: один-то рукав висел, лишённый самой руки.

Нана перед ним выпрямилась, собрала длинные рукава в пальцах, но не поклонилась, даже голову не опустила в знак почтения. Господин Рео тоже её не поприветствовал. Он смотрел на Кёко глазами сказочного лунного принца, немного красными вокруг от усталости, бессонницы и, возможно, слёз.

— Ты уже виделась с моим братом?

— Ещё нет, господин.

— Он сейчас с твоим учителем, хочет лично попрощаться перед тем, как вы отбудете. Не заставляй его ждать. Он какой-то там особый чай даже заварил… Смотри, остынет.

— Конечно, господин.

— И ещё кое-что…

— Господин?

— Хм. Нет, ничего. Забудь.

И Рео развернулся на пятках, чтобы двинуться прочь, но прежде чем уйти, поклонился Кёко почти так же низко, как она ему.

Благодарности так и не прозвучало, но Кёко всё равно осталась польщённой. Двое слуг, не отстающих от Рео, но держащихся на два-три шага позади, мимоходом сообщили Кёко, что будут молиться за её с учителем здоровье. Все теперь её со Странником почитали, восхваляли почти, словно они были ками, что снизошли до людей и спасли их от Рен. Не сказать, чтобы это было неприятно.