Книга На переломе веков, страница 18 – Алексей Фирсов

Но канцлер меня не услышал — его отвлек подошедший британский посол.

Коронационные торжества гудели почти месяц. Москва гуляла с купеческим, неудержимым размахом. Балы сменялись народными гуляниями на Ходынском поле, куда летели в толпу серебряные рубли с профилем нового царя.

А в начале октября, когда деревья в московских парках уже покрылись багрянцем, в Первопрестольную прискакал курьер, чей приезд взорвал дипломатический корпус сильнее любого фейерверка.

Я узнала об этом на малом приеме у графа Разумовского.

Сергей Волконский, пренебрегая правилами приличия, буквально прорвался ко мне сквозь толпу гостей. Его глаза горели фанатичным, лихорадочным блеском.

— Анна! Вы слышали?! — он схватил меня за обе руки, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих. — В Париже подписан мирный договор! Между нами и Францией!

Я мягко, но решительно высвободила свои руки, напоминая ему о дистанции.

— Я уже в курсе, князь. Граф Панин сообщил об этом час назад. Секретные статьи, обоюдный нейтралитет и обещание не вмешиваться во внутренние дела друг друга.

— Это величайший день! — не унимался Сергей. Его юношеский идеализм снова пробил броню моего цинизма. — Первый Консул Бонапарт протянул нам руку! Теперь Россия и Франция, две величайшие державы континента, будут союзниками. Это конец британским интригам. Наступил вечный мир, Анна! Гений Наполеона подарит Европе процветание!

Я посмотрела на этого красивого, горячего и бесконечно наивного юношу.

«Парижский мир 1801 года.Передышка. Всего лишь краткая передышка перед тем, как Европа утонет в крови».

— Вы слишком много пьете шампанского, Серж, — я изящно обмахнулась веером, скрывая за ним холодную, ироничную усмешку. — Вечного мира не бывает. Бывают лишь паузы, чтобы успеть перезарядить мушкеты и отлить новые пушки.

Волконский нахмурился, его восторг натолкнулся на мою глухую стену.

— Вы опять судите как... как старый английский дипломат! Вы отказываете Наполеону в величии его замыслов! Почему вы так упорно не верите в этот союз?

Я сделала шаг к нему, и мой голос упал до едва слышного, но пронизывающего шепота:

— Потому что я знаю людей, подобных вашему корсиканцу, Сергей. Маленькому артиллеристу мало просто мира. Ему нужна вся Европа. А Россия слишком огромна, чтобы он мог спать спокойно. Этот Парижский договор — не союз. Это просто бумага, которой Первый Консул прикрывает свой тыл, пока расправляется с остальными. Запомните этот день, князь. Вы радуетесь миру с человеком, который однажды придет сжечь эту самую Москву, в которой мы сейчас танцуем.

Сергей отшатнулся от меня, словно я ударила его хлыстом. Мои слова, сказанные с абсолютной, леденящей уверенностью, прозвучали в разгар всеобщего праздника как кощунство.

Он ничего не ответил, лишь отрывисто поклонился и быстро зашагал прочь, смешавшись с веселящейся толпой. Ему нужно было время, чтобы переварить мое очередное пророчество.

А я осталась стоять у колонны, глядя на сияющие московские залы. Империя ширилась, присоединяя грузинские земли. Молодой царь улыбался, подписывая мир с Францией. Всё казалось таким радужным и полным надежд.

Но я знала правду. Тиканье часов, отсчитывающих время до Аустерлица и 1812 года, уже началось. И мне нужно было подготовить свой капитал, свои связи и свой салон к тому моменту, когда французские пушки заговорят под стенами Москвы.