Книга На переломе веков, страница 122 – Алексей Фирсов

Я затаила дыхание, уже понимая, к чему ведет эта безупречная логика.

— А одиннадцатого декабря, — невозмутимо продолжил Жозеф, — прискакал курьер генерала Савари с бюллетенем о победе при Аустерлице. Паника сменилась эйфорией, курс бумаг мгновенно взлетел к небесам, превысив даже довоенный уровень. Мы закрыли позиции на пике.

Он сделал паузу, слегка поклонился и озвучил итог:

— Вы заработали на панике, Анна Николаевна, полмиллиона франков без малого.

Масштаб имперского богатства

В кабинете повисла звенящая тишина. Я смотрела на эти аккуратные пачки бумаг, и мой мозг судорожно пытался перевести 500 000 франков 1806 года в реальные, осязаемые величины.

В эпоху Первой империи это было не просто богатство. Это была колоссальная, титаническая сумма, автоматически вводившая её обладателя в высшую экономическую элиту Франции:

Маршальская рента: Наполеон назначал своим лучшим полководцам — Ланну, Даву или Бертье — щедрые ренты от 20 до 100 тысяч франков в год. Мой неожиданный куш равнялся пяти-десяти годам службы маршала Франции на самом пике славы.

Абсолютная роскошь: Если просто положить эти деньги в Банк Франции под консервативные 5% годовых, чистый доход составил бы 25 000 франков в год. На эти проценты можно было арендовать роскошный дворец в Париже, держать штат из десяти лакеев, выезжать в собственной карете и жить как королевская особа, не затрагивая основной капитал.

Пропасть веков: Обычный парижский ремесленник или каменщик зарабатывал около 700 франков в год. Чтобы накопить полмиллиона, простому рабочему пришлось бы непрерывно трудиться более семи веков.

Армия и провинция: На эти деньги я могла купить огромное родовое шато в провинции с сотнями гектаров виноградников, закупить табун из 1200 отборных боевых коней или целиком содержать, вооружить и кормить целый батальон французской пехоты в течение года!

Я вскочила с кресла, подошла к своему управляющему и, забыв о строгой субординации, искренне рассмеялась:

— Невероятно! Ты гений, дорогой! Просто финансовый бог! — я в восторге всплеснула руками. — Это не моя заслуга, это твой блестящий ум и хватка. Половина твоя, Жозеф. Слышишь? Ровно половина!

Но Жозеф мягко, однако непреклонно отступил на полшага назад. Его спина выпрямилась:

— Нет, мадам. Я лишь ваш управляющий и исполнял свой долг, опираясь на ваши знания. Это исключительно ваши деньги. Что прикажете с ними сделать?

Цена кровавого солнца

Я подошла к окну и отдернула бархатную штору. На улице моросил дождь. Мимо кованых ворот нашего особняка, тяжело опираясь на костыль, прошел солдат в потертом синем мундире. Одна штанина его брюк была аккуратно подколота булавкой чуть ниже колена. Ему было от силы лет двадцать пять.

Восторг от финансовой победы внезапно сменился тяжелым, ледяным ознобом.

Моя память, память человека из XXI века, услужливо нарисовала мне другую картину. Праценские высоты. Студеный декабрьский туман. Разорванная картечью плоть, крики раненых лошадей и стоны десятков тысяч русских, французских и австрийских солдат, умирающих в ледяной моравской грязи.

Пока Париж праздновал, пока биржевые маклеры пили шампанское, а курс бумаг летел вверх, там, под Аустерлицем, лилась реки крови. Эти полмиллиона франков были заработаны на Аустерлицкой бойне. Это были дивиденды чужих смертей и покалеченных жизней.