Книга На переломе веков, страница 111 – Алексей Фирсов

— Я помню вас, мадам, — его голос прозвучал сухо, но с ноткой искренней заинтересованности. — Ваш муж был послом при неаполитанских Бурбонах.

— Да, сир, вы правы, — я почтительно, но с достоинством склонила голову.

Наполеон откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе.

— Что вас привело ко мне? Господин Фуше докладывал о вашем особняке, но я полагаю, дело не только в камнях.

— Я прошу за вдову капитана Жюля Ренье, — ровным, спокойным тоном начала я. — Он воевал под вашим командованием и погиб при Маренго. Вдова с двумя детьми капитана сейчас живет на крохотную пенсию, которой едва хватает на хлеб.

Лицо Императора на мгновение дрогнуло. Упоминание солдат, павших за его славу, всегда было его слабым местом.

— Ни слова, мадам, более, — он резко поднял руку, прерывая меня. Его тон стал мягче. — Капитан Ренье был храбрым человеком. Я решу это дело сегодня же. Пенсия будет увеличена, а о детях позаботится государство. Что еще? Лично для вас?

Настала та самая секунда. Момент, ради которого я пересекла замерзшую Европу. Мой внутренний голос кричал об опасности, но я перешагнула через этот страх.

— Для меня ничего, — я подалась чуть вперед, глядя прямо в его проницательные, стальные глаза. — Я прошу вас, сир, решить проблемы миром, а не войной. Вам не надо идти в Россию.

В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Наполеон замер, словно не веря своим ушам.

— Вы там погубите армию и империю, — твердо, чеканя каждое слово, закончила я. — Бескрайние снега и упрямство русских станут вашей могилой.

Краска мгновенно залила лицо Императора. Его ноздри расширились, а глаза вспыхнули тем самым опасным, неистовым огнем, который приводил в трепет его генералов.

— Что вы такое говорите, мадам? — его голос сорвался на угрожающий, сдавленный шепот. — Вы в своем уме? Россия? Я собираюсь высадиться в Англии! Откуда эти бредни?!

— Я вижу будущее и ваш ужасный конец, — я не отвела взгляда, хотя чувствовала, как по спине побежал холодный пот. — Москва сгорит. Ваши солдаты будут есть павших лошадей и замерзать тысячами. Ваша Империя рухнет.

Наполеон резко подался вперед, ударив кулаками по столешнице так, что подпрыгнули чернильницы.

— Кто вас прислал, мадам?! — рявкнул он. Это был рык раненого льва. — Англичане? Александр? Или, быть может, Меттерних решил сыграть со мной в мистику? Отвечайте!

— Я пришла сама, сир, — мой голос оставался обманчиво спокойным, хотя пульс бился где-то в горле. В этот момент я вспомнила единственный аргумент, который мог звучать правдоподобно для человека восемнадцатого века, столкнувшегося с необъяснимым. — Граф Калиостро был моим учителем...

— Достаточно сказок, мадам! — прогремел Наполеон, резко вскакивая на ноги. Его лицо исказилось от ярости и презрения. Мистику он ненавидел так же сильно, как и заговорщиков. — Вы перешли все границы!

Он резко дернул сонетку колокольчика на столе. Двери кабинета мгновенно распахнулись, и на пороге выросли напряженные фигуры усье.

— Аудиенция завершена! — отрезал Император Франции, отворачиваясь от меня к окну. — Вас проводят!

Я медленно, сохраняя королевскую осанку, поднялась с кресла. Мой маленький камушек был брошен в жернова истории, но они оказались слишком тяжелы. Я сделала глубокий реверанс спине Наполеона Бонапарта и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу, окруженная зелеными мундирами дворцовой стражи.