Книга Преданная. Любовь и долг, страница 60 – Лия Султан

— Здесь уберите вот этот абзац, — перечёркиваю ручкой текст.

— Но это текст журналиста, — возражает Саида, оказавшись так близко, что я почувствовал аромат её духов. Терпкий, дорогой, с ягодными нотами.

— Слишком агрессивно звучит. Мне не нравится тональность.

— Хм, — она чуть склоняет голову набок. — Я постараюсь с ними договориться.

— Остальное отлично, молодец.

Поднимаю на неё глаза и замечаю улыбку. Её взгляд теплеет, а затем она едва заметно облизывает губы — привычка, которую я замечаю уже давно. Неосознанная или, наоборот, слишком показательная.

Саида тонко умеет работать с мужским вниманием. В ней нет пошлости и прямых намёков. Она никогда не делает лишнего движения, но каждое её действие рассчитано заранее. И, наверное, именно поэтому рядом с ней легко. Нет истерик, попыток привязать к себе, разговоров о будущем. Только красивые вечера, хороший секс и абсолютное понимание границ.

Она прижимается бёдрами к краю стола, а я, наоборот, откидываюсь на спинку кресла. Её ладони ложатся по обе стороны от неё. Чёрная юбка чуть натягивается на бёдрах, подчёркивая длинные ноги.

— Встретимся вечером?

Впервые за месяц она делает это в моём кабинете, и меня такой подход не устраивает. С ней хорошо, даже очень, но за пределами офиса.

— Нет.

Саида не показывает разочарования. Во всяком случае, внешне. Только кончики пальцев медленно скользят по краю стола.

— Почему?

— Саида… — предупреждающе смотрю на неё.

Несколько секунд она молчит, внимательно глядя на меня. В кабинете становится как-то особенно тихо.

— Хорошо, — произносит спокойно. — Тогда задам вопрос иначе.

Я откладываю бумаги.

— Попробуй.

— Что-то изменилось?

Вопрос звучит мягко, без претензий и сцен. Саида слишком умна, чтобы устраивать концерты или требовать определённости. Такие женщины не цепляются за мужчин, а считывают их настроение, паузы, интонации и делают выводы.

— Нет. Но я сегодня встречаюсь с дочерью. Она для меня всегда в приоритете.

Саида кивает, отступает на шаг, давая мне пространство.

— Ты хороший отец, — замечает она тонко.

Я никак это не комментирую.

Встаю, поправляю пиджак, застёгиваю среднюю пуговицу. В отражении стеклянной перегородки стеллажа на секунду вижу себя со стороны: уставший взгляд, жёсткие черты лица, седина на висках, дорогой костюм.

Иногда мне кажется, что за последние годы я настолько привык всё контролировать, что даже собственные чувства автоматически раскладываю по полкам. Работа. Семья. Обязанности. Репутация. Всё должно быть на своих местах. Всё должно работать как идеально выстроенная система.

— Завтра я подготовлю финальную версию по пресс-туру, — произносит уже деловым тоном. — И свяжусь с редакцией по поводу правок интервью.

— Хорошо.

Я беру со стола телефон и убираю его во внутренний карман. Она стоит близко, поднимает руку и поправляет мой галстук, хотя я уверен: он даже не съехал. Но зрительный контакт, который она со мной устанавливает, о многом говорит.

— Вот так намного лучше, — говорит она, проведя ладонью по лацкану моего пиджака.

И следующий ход в партии тоже остаётся за ней, когда она тянется ко мне и сама целует в губы спокойно, без спешки, словно мы делаем это каждый день в кабинете. Я отвечаю, привлекая её за талию к себе. Она мягко упирается ладонями в мою грудь, отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать: