Книга Преданная. Любовь и долг, страница 38 – Лия Султан

Набираю Ясмин.

— Алло? — голос взволнованный.

— Что с анализами? — спрашиваю прямо.

Плачет в трубку. Понимаю, что у неё то же самое.

— Я не виновата, — всхлипывает и шепчет. — Я клянусь тебе, это не я. Хочешь, я отправлю тебе прошлогодние анализы? Они все чистые, милый. Пожалуйста.

При тяжелом выдохе изо рта идет пар.

— Нам надо расстаться, — отвечаю жестко. — Я оплачу тебе всё лечение. Квартира оплачена на год вперёд.

— Нет! Нет, пожалуйста, Анвар! Не бросай меня, — тихо рыдает в трубку. — Я люблю тебя. Я не виновата, поверь мне. Прошу тебя.

Но я сбрасываю номер и не отвечаю, когда она звонит мне снова и снова.

Глава 17

Жанель

— Ну хоть что-нибудь съешь уже, смотреть на тебя больно.

Поднимаю глаза от тарелки и только теперь понимаю, что уже несколько секунд просто ковыряю вилкой в тарелке, бесконечно нанизывая фетучини. Не понимаю, как отключилась, хотя минуту назад слушала рассказ подруги о её поездке в Танзанию на сафари. И сейчас очень стыдно за то, что я улавливаю лишь процентов тридцать от её рассказа, потому что в голове совсем другие мысли.

Лааль - моя единственная близкая подруга со времён частной школы. В отличие от меня, замуж она не выходила, владеет сетью косметических клиник, имеет пару поклонников и часто посещает светские мероприятия. Благодаря смешению разных кровей у неё яркая внешность: иссиня-чёрные густые волосы, длинные ресницы, большие миндалевидные глаза и светлая кожа. Лицо чуть вытянуто, а губы пухлые, чётко очерченные и даже без помады красивого насыщенного цвета.

— Прости, пожалуйста, всё очень вкусно, — отправляю вилку в рот, пережёвываю, вроде бы и правда вкусно, но я перестала получать удовольствие от еды. Вообще от всего, как будто на один диагноз наложился другой.

— Ты не умеешь врать, — вздыхает Лааль, протягивает руку и берёт мою ладонь в свою. — Всё ещё об этом думаешь?

Я устала держать всё в себе и сходить с ума. Мне нужно было просто выговориться близкому человеку, чтобы освободиться и всё пережить. В итоге я снова расплакалась, а Лааль дала мне такую возможность и не останавливала, только слушала. И вроде бы стало легче, но временами всё равно накрывает такое отчаяние, что хоть волком вой.

Я снова расплакалась. Прямо в ресторане, посреди чужих людей и перед подругой, которая смотрит на меня без жалости, но с тревогой, с теплом, со спокойной силой, которая всегда в ней была.

— Да, — признаюсь, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Всё ещё об этом. Всегда об этом. Я не могу перестать думать о том, чем он мне отплатил за годы верности.

Лааль вздыхает, отодвигает свой бокал с белым вином, наклоняется ближе.

— Слушай меня, — голос у неё твёрдый, без сюсюканья. — Твой Анвар, конечно, красивый, смазливый мужик, но не Ален Делон, а испорченный эгоистичный кобель. Всё. Точка.

— Ты всегда так о нём думала?

— Всегда, — она поджимает губы. — В молодости, когда ты сохла по нему, он был обычным мажориком. Я таких за версту чую. Эти мамины сыночки, которые выросли с серебряной ложкой во рту, до сих пор считают себя пупами Земли. Повзрослевшие гуляют с эскортом, молодые сейчас предпочитают не ровесниц, а милф.

— Милф? Боже мой, — усмехаюсь сквозь слёзы. — Я уже чувствую себя старой.

— Не говори ерунды. Мы молодо выглядим, а их привлекает женщина с опытом, а не наивная девушка.