Книга Преданная. Любовь и долг, страница 18 – Лия Султан

— Тебе важны чувства всех, кроме моих, — глядя на него с болью, озвучиваю мысли и прохожу мимо.

— Иди за ней, — требует свекровь. — Иди и всё исправь.

Я захожу в кабинет, и воздух здесь другой — тяжёлый, пропитанный кожей, деревом, дорогим алкоголем. Свёкор уже сидит в своём кресле. Тамерлан-ага стоит у окна, скрестив руки на груди, и смотрит на меня строго, жёстко. Я останавливаюсь посреди кабинета. Спина прямая, руки не дрожат. Я на вражеской территории, но флаг мой всё ещё поднят.

Анвар входит следом. Хлопает дверью так, что портрет кого-то из предков на стене жалобно звенит. Встаёт рядом со мной, не прикасаясь, но я чувствую его злость кожей. От него всё ещё пахнет ею. Я даже не поворачиваю головы, чтобы посмотреть на него.

— Садитесь, — велит свёкор.

Мы не садимся, а он не настаивает. Отец медленно переводит взгляд с меня на сына.

— Говори, Жанель.

Его голос и тон не обещают снисхождения. Но я не за ним пришла.

Подойдя к столу, кладу перед ним включённый телефон с открытой галереей.

— Я хочу развод, — заявляю чётко. — Анвар уже год спит с содержанкой, которая была в «Списке Айки». Вот доказательства.

Свёкор берёт телефон и начинает листать фотографии. Его брат подходит ближе, встаёт за ним и тоже смотрит. Пожалуйста, мне не жалко.

— Скриншоты переписок, фотографии, которые они друг другу отправляли. Его переводы, билеты в Дубай на двоих через «Эмирейтс». Он летал нашими авиалиниями специально. Фотографии из отеля. Счета за квартиру, которую он оплачивает для неё с прошлого ноября.

Поднимаю глаза на свёкра.

— Этого достаточно?

Касым просматривает всё, что у меня есть, а там такой компромат, что волосы дыбом. Вся грязная правда, которую хранят за семью печатями. Но ни один мускул на лице отца не дрогнул. Тамерлан качает головой, отворачивается к окну.

Анвар молчит, но от него исходит сильное напряжение. Он копит гнев и одновременно боится реакции отца. Касым поднимает на него недовольный взгляд и приказывает:

— Подойди сюда.

Анвар подчиняется, и тогда свёкор протягивает ему мой телефон. Пока он просматривает файлы, я слежу за реакцией, за тем, как брови сходятся к переносице, как напрягается челюсть и под кожей ходят желваки.

— Что скажешь? — тон Касыма леденит кровь. — Это тоже подстава?

— Я сама видела его в этой квартире, — опережаю Анвара. — Он вышел из спальни в одних брюках. От него пахло сексом и её духами. Он всё ещё ею пахнет.

— И как давно ты следишь…

— Хватит! — встревает свёкор, и Анвар замолкает на полуслове. — Жанель, — обращается ко мне твёрдо, — развода не будет.

Я открываю рот от удивления.

— Что?

— Скандал надо замять, — продолжает свёкор. — Этот список уже убрали из интернета, скоро о нём забудут. А эту… — он морщится, — надо вышвырнуть. Никаких встреч, Анвар. Откупись, и пусть идёт на все четыре стороны. А вы двое живёте дальше, как жили.

Мотаю головой, не веря своим ушам. Поворачиваюсь к Анвару, который сейчас и слова сказать не может.

— Ты слышишь, что говорит твой отец? — повышаю на него голос. — Он предлагает сделать вид, что ничего не было. Ты с ним согласен?

Взглянув сначала на отца, потом на меня, он отвечает:

— Нет.

И только теперь патриарх меняется в лице. Взгляд его темнеет до черноты.

— Что ты сказал?

— Я сказал — нет, — повторяет Анвар громче. — И ты просчиталась, Жанель. Она никогда не была эскортницей Айки. Тебя просто наебали. И если ты хочешь развод, то пусть будет развод.