Книга Преданная. Любовь и долг, страница 126 – Лия Султан

Мы замираем, обнявшись, тяжело дыша. Его сердце бьётся прямо под моей щекой.

— Останься со мной навсегда, — шепчет он мне в волосы, а я этому улыбаюсь. Конечно, я хочу остаться. Как может быть иначе?

Мы не выходим из номера до самой ночи.

Хорошо, что я уже была в Стамбуле несколько раз, а Тамерлан летает сюда почти как к себе домой. Нам не нужно никуда бежать, ничего осматривать. Мы просто позволяем себе быть вместе. Только мы, огромный номер и бесконечный пролив за окном.

Утро плавно перетекает в день. Мы едим на балконе, где на круглом столе нам накрыли шикарный завтрак: традиционная турецкая яичница с томатами, симит с кунжутом, сыры, оливки, овощи, мед в сотах и, конечно, ароматный турецкий кофе.

Солнце уже высоко, вода переливается ярко-голубым и бирюзовым, по ней медленно плывут огромные грузовые суда и юркие яхты. Я по случаю надела платье и накинула на плечи шаль, а Тамерлан в рубашке и брюках кажется мне ослепительно красивым. Эту паузу между безумствами мы используем не только чтобы перевести дух и подкрепиться, но также чтобы понять, как нам хорошо вместе просто так: говорить о многом, а не только о семье, молчать и смотреть в одну сторону, думать о своем, но чувствовать присутствие другого рядом.

А потом мы снова возвращаемся в кровать.

Мы любим друг друга медленно и лениво, наслаждаясь каждым прикосновением. Потом засыпаем, обнявшись. Просыпаемся — и всё повторяется. Его руки, его губы, его голос, шепчущий моё имя… Время словно остановилось. За окном Босфор меняет цвет от ярко-голубого к глубокому индиго, а мы всё ещё в своём маленьком мире.

* * *

Вечером я выхожу из душа. Волосы влажные, на теле только белый гостиничный халат. В комнате приглушенный свет. На столике у кровати стоит большая фруктовая нарезка — идеальные ломтики манго, клубника, инжир и целая россыпь винограда разных сортов: темно-фиолетовый, зеленый, розовый, черный. Ягоды крупные, налитые, блестят в свете лампы.

Поймав взгляд Тамерлана, я медленно подхожу к столику. Беру одну крупную темно-фиолетовую виноградину, подношу к губам и отправляю в рот. Сладкий сок лопается на языке.

— Ты помнишь? — спрашиваю я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Тамерлан…

Он приподнимается на локте. Взгляд у него становится жадным, голодным.

— Помню, — отвечает он низким голосом. — У меня дома ты сказала, что больше всего любишь виноград.

Я улыбаюсь, беру еще одну ягоду и подхожу ближе к кровати.

— Тогда иди и забери свое, — шепчу я, протягивая ему виноградину на кончиках пальцев.

Тамерлан садится на край кровати, обхватывает меня за бёдра и притягивает к себе. Вместо того чтобы взять виноградину, он целует мои пальцы, потом запястье, потом поднимается выше, развязывая пояс халата. Ткань падает к моим ногам.

— Я помню всё, — говорит он, целуя меня в живот. — Каждый твой взгляд, каждое твоё слово… И теперь я буду помнить, как ты выглядишь вот так — обнажённая, с мокрыми волосами и вкусом винограда на губах.

— Открой рот, — шепчу я мягко, почти приказывая.

Тамерлан послушно приоткрывает губы, не отрывая от меня глаз. Я кладу виноградину ему на язык. Он медленно закрывает рот, и я наблюдая за движением его челюсти. Он слегка прикрывает глаза от удовольствия, а затем снова смотрит на меня.

— Вкусно? — спрашиваю я шёпотом.