Книга Завтра, завтра, завтра, страница 94 – Габриэль Зевин

— Ух, – выдохнула она, отрываясь от тарелки, – вот уж не подозревала, что я голодна как волк.

В восемь вечера она повезла Сэма в больницу. Время было позднее, и к пациентам допускались только ближайшие родственники. Поэтому на вопрос медсестры, кто такая Сэди, Сэм коротко бросил: «Моя жена», и Сэди беспрепятственно сопроводила «мужа» в палату. Спать тому не хотелось, и они, усевшись бок о бок на кровати, долго смотрели в окно, упиравшееся в стену другого больничного корпуса.

— Игра, действие которой происходит в больнице, – подала голос Сэди.

— Кто главный герой?

— Наверное, доктор. Врач, пытающийся всех вылечить.

— Ни фига подобного, – возразил Сэм. – Происходит зомби-апокалипсис, и пареньку, больному раком, предстоит как-то выбраться из клиники и спасти как можно больше других ребятишек.

— Неплохо, – согласилась Сэди и потянулась к сумке. – Держи. Нашла дома на столе и ждала подходящего момента, чтобы тебе отдать.

Она сунула Сэму тетрадку с раскисшими от воды листами. На обложке значилось: «Дневник добрых дел. Сэди М. Грин. Бат-мицва – 15 октября 1988 года».

Поняв, что попало ему в руки, Сэм расцвел. Пролистнул страницы, посмотрел на «Подведенные итоги» и уважительно присвистнул:

— Шестьсот девять часов.

— Абсолютный рекорд. Я стала непобедимой чемпионкой бат-мицвы! Не помню, говорила я тебе или нет, но мне даже вручили памятный приз.

— У тебя совесть есть? Почему ты не принесла его?

— Совесть-то у меня есть, – хихикнула Сэди. – За кого ты меня принимаешь?

Сэди нырнула в сумку и достала маленькое хрустальное пресс-папье в виде сердечка с выгравированной надписью: «Сэди Миранде Грин за великие свершения на ниве благотворительности от “Хадассы”, храм Вефиля, Беверли-Хиллз, июнь 1988 года».

— Мне его подарили, когда я перевалила за пять сотен часов. Алиса прям с катушек слетела. Думаю, именно поэтому она и наябедничала тебе про «Дневник», хотя она это и отрицает.

— Отличный подарок, – сказал Сэм, вертя пресс-папье.

— Да уж, леди из «Хадассы» по мелочам не размениваются. Хрусталь то ли от Сваровски, то ли от Уотерфорда, то ли еще от кого. Алиса просто позеленела от зависти.

— А кто бы не позеленел? – Сэм сжал пресс-папье в кулаке. – Теперь оно – мое.

— Ясное дело. Затем я его и принесла.

— Да у тебя никак глаза на мокром месте? – удивился Сэм. – Тебя сегодня как подменили!

— Ну да. Я снова в Лос-Анджелесе. Снова в больнице вместе с тобой. Начинаю все заново. Без Дова… Новая игра. Новый офис. Размякнешь тут.

— А я-то возомнил, ты тревожишься обо мне: вдруг я умру, – обиделся Сэм.

— И не надейся, – хмыкнула Сэди. – Ты никогда не умрешь. А если умрешь, я просто начну игру заново.

— Сэм умер! Опустите четвертак в прорезь автомата! И продолжите игру с точки сохранения! Когда-нибудь вы непременно выиграете!

— Боишься? – спросила Сэди, помолчав.

— Нет. Напротив, скорее рад. Рад, что наконец-то все кончится. С другой стороны, мне чертовски жаль свою бесполезную ногу. Мы столько всего с ней вынесли, к тому же, открою тебе тайну, она приносила мне удачу.

— Удачу?

— Ну, если бы не она, я не очутился бы в больнице и не повстречал бы тебя. И мы никогда бы не подружились. И никогда не стали бы врагами.

— Не выдумывай. Я никогда не была твоим врагом.

— Еще как была. Ты была моим заклятым врагом. И это, – Сэм торжествующе потряс пресс-папье, – явное и непреложное тому доказательство.