Книга Завтра, завтра, завтра, страница 230 – Габриэль Зевин

Сэди застегнула молнию и протянула посадочный талон проверяющему.

— Подожди! Сэди! Как с тобой лучше связаться?

— Отправь мне сообщение. Или письмо. Или заходи ко мне на работу, если вдруг окажешься в Кембридже. Я там с двух до четырех по вторникам и пятницам.

— Да без проблем, – хмыкнул Сэм. – Подумаешь, шесть часов лету от Лос-Анджелеса. Быстрее, чем в час пик добраться из Вениса в Эхо-Парк.

— Если и вправду заглянешь ко мне на работу, позволю тебе сыграть в «Донки Конга». Он у меня в кабинете. Старинные друзья играют бесплатно.

Сэди скрылась в глубине телетрапа, и Сэм взглянул на жесткий диск. «Лудо Секст» – прочел он написанное от руки название. Этот почерк Сэм узнал бы из тысячи.

Тайных шоссе не существует. Я, по крайней мере, о них ничего не знаю. Однако если вам попадется дошлый и языкастый водитель или вы отправитесь на вечеринку в компании с человеком, долгое время обитавшим в Лос-Анджелесе, то вы наверняка наслушаетесь историй о секретных дорогах.

Как и Сэм, я когда-то жила в коттедже на холме над вывеской «Счасто-Песто». В 2019 году вывеску со «счастливой стопой» и «печальной стопой» сняли, однако, как сообщили мне по секрету, ее остатки можно встретить в какой-то сувенирной лавочке в Силвер-Лейк. Пару лет назад на противоположном конце города восстановили Клоунрину, скульптуру Джонатана Борофски, и теперь она несколько часов в день кокетливо приподнимает ножку, хотя я сама пока этого не видела.

От фабрики «Кондитерские изделия Новой Англии» в Кембридже остались только воспоминания, но водонапорная башня сохранилась и до сих пор раскрашена в пастельные цвета.

А вот рождественских плакатов, рекламировавших «Волшебное око», творение Чери Смит и Тома Баччи, на станции «Гарвардская площадь», как, впрочем, и на других станциях метро, насколько мне известно, не было и в помине. И кстати (или некстати?) замечу, что до недавнего времени я не могла разобрать ни одной автостереограммы и думала, что «Волшебное око» – это не про меня.

Книгу о виртуальных личностях, хранящихся в нашем сознании, над которой размышляла Сэди, написал Дуглас Хофштадтер, и она называется «Наше “я” – как все запутано». Книгу порекомендовал мне Ханс Каноза.

Сцену с Макбетом, бомбардирующим булочками пустой стул с призраком Банко, я подглядела в 2018 году в спектакле «Макбет», поставленном Полли Финдлей, режиссером «Королевской шекспировской труппы». В роли Макбета блистал Кристофер Экклстон.

И хотя мои папа и мама работают в компьютерной сфере, а я – игроман с младых лет, однако, чтобы проникнуться атмосферой и понять культуру разработки игр 1990-х и 2000-х годов, мне пришлось проштудировать немало полезной литературы. В том числе: «Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр» Джейсона Шрейера, «Повелители Doom. Как два парня создали культовый шутер и раскачали индустрию видеоигр» Дэвида Кушнера, «Хакеры, герои компьютерной революции» (особенно главу, посвященную «Сьерре») Стивена Леви, «Вечно блуждающий разум: развитие сюжета в видеоиграх» Дилана Холмса, «Дополнительные жизни» Тома Бисселла и «Все ваша база принадлежать нам: как за полвека видеоигры подчинили себе весь мир» Гарольда Голдберга. Также в работе мне очень помогли документальные фильмы «Независимая игра» Джеймса Свирски и Лизанн Пажо и «Отвали!» Шеннон Сан-Хиггинсон. Изумительную повесть Баунтэви Сувили «Независимые игры» я прочла уже после написания книги и советую ее всем, кто убежден, что разработка компьютерных игр – настоящее искусство.