Книга Завтра, завтра, завтра, страница 206 – Габриэль Зевин

— Эм, там тридцать ребятишек, – урезонила ее Дедал. – А представь, если бы у ЛуКа заболели глаза?

— Какая ты у меня сердобольная.

Стоило Дедал уехать в Кручи, как разразилась снежная буря. Эмили не встревожилась: худшее, что могло случиться с жителем Дружноземья, – это потеря всех его или ее сердечек. Даже если бы Дедал попала в снежную заваруху и истощила весь запас сердец, она в конце концов восстановила бы здоровье и вернулась живой и невредимой.

Однако прошло три дня, буря утихла, а о Дедал не было ни слуху ни духу. Когда снег немного подтаял, Эмили, оставив Лудо Квинта на попечение Алебастра, оседлала лошадь и отправилась в Эйдетические кручи, где и узнала, что Дедал в их краях не появлялась.

На следующий день лошадь Дедал вернулась в конюшню Зеленого дола без седока.

Эмили переговорила с редактором и, подавив отвращение к обнародованию событий личной жизни, попросила его разместить на стене амбара объявление о пропаже доктора.

— Госпожа Маркс, – сочувственно произнес редактор, – случается, люди покидают наш мир безо всяких объяснений. Нам надо…

«Пропустить».

Когда Дедал не вернулась на пятый день, Эмили вновь пустилась на поиски. На сей раз по совершенно нехоженым ею дорогам. Дороги привели ее на юго-западную окраину Дружноземья, в Неизведанный край, где сухая, как камень, земля, отдавалась почти за бесценок. Она проехала несколько ранчо, птичник, теплицу с экзотическими растениями, магазин музыкальных инструментов, минеральный источник, крошечный парк развлечений, музей отживших свой век технических приспособлений, ферму укротителя коней, «аркаду» – галерею игровых автоматов, казино, склад взрывчатых веществ и прочие сооружения и коммерческие предприятия, слишком громоздкие, устаревшие или эстетически неприемлемые для размещения в городе. Она расспрашивала встречных о Дедал, но те лишь скорбно качали головами: они никого не видели. Мужчина в белом, стоявший возле «аркады», посоветовал ей осмотреть пещеры.

— Люди часто хоронятся там. Однако стежку, ведущую к ним, найти нелегко. Говорят, она постоянно меняет направления.

Эмили покружила по горным тропинкам. Темнело. Солнце садилось. Она совсем было решила повернуть назад, как вдруг услышала слабый вскрик: «Я здесь».

— Иду! – закричала она.

Развернув Пиксель, она медленно поехала обратной дорогой. Вскоре впереди, между скалами, заплясал странно мерцающий огонек. Эмили спешилась и, раздвигая руками туманную дымку, вошла в пещеру. Внутри, чуть живая, лежала Дедал. Ее правая рука почернела и казалась неестественно вывернутой. Доктор рассказала, что, когда началась снежная буря, лошадь испугалась, сбросила ее и унеслась, а она, спасаясь от непогоды, укрылась в пещере.

— Боюсь, я повредила руку, – прошептала она и лишилась чувств.

Пока доктор болела, Эмили не отходила от нее ни на шаг. Ей сразу же стало ясно, что искалеченную руку придется отрезать. Однако Дедал не желала о том и слышать.

— Я лучше умру, чем позволю ее ампутировать, – неистовствовала она.

— Так ты и умрешь, если не позволишь ее ампутировать, – парировала Эмили.

Операцию провели не откладывая, и Дедал лишилась правой руки.

Физически она поправилась быстро, но эмоционально долго не могла прийти в себя и замкнулась в недобром молчании. Погрузившись в уныние, она отказывалась покидать дом или выходить из спальни и не желала ни видеться, ни общаться с Лудо Квинтом.